Там люди.

Всего двести метров и спасение.

Оглядываюсь назад, прислушиваюсь. Пусто. Тихо. Но, когда бежала, казалось, что кто-то преследовал.

Боже, главное, чтоб только показалось. Мне очень страшно.

Поворачиваю за угол и упираюсь взглядом в одного из встреченных в парке. Замираю от шока. Жестокие глаза горят ненормальным блеском. На лице не улыбка, нет. Оскал. Предвкушение. Вот она я, добыча. И он готов набросится и терзать.

Отступаю назад, панически решая, что делать дальше. Но через пару шагов врезаюсь во что-то непонятное. Медленно оборачиваюсь и пытаюсь рвануть в сторону. Второй.

— Ку-ку, птичка! Допрыгалась? — лыбится он и щерится гнилыми зубами, хватая за пуховик.

— Помогите, — кричу во всё горло, — помогите!

Меня хватают с обеих сторон, затыкают рот и тащат в сторону от тропинки. Дальше от домов. Дальше от людей. Дальше от спасения.

Реву и извиваюсь, как уж, когда заталкивают в какой-то гараж. Пытаюсь драться и кусаться. Но получаю по лицу. Не замечаю, как один заваливает на какой-то диван и сдирает с меня куртку. Второй держит руки и не дает шевелиться пока первый стягивает штаны.

Визжу и кричу, срывая голос, когда один из насильников наваливается сверху…

— Нет!.. Нет!.. Не надо… Пожалуйста… А-а-а-а!..

Боль раздирает тело и…»"

"Подскакиваю на кровати, разбуженная собственным криком, и пытаюсь отдышаться. Дверь в комнату отлетает к стене и не ударяет в нее только за счет ограничителя. Игнат стоит на пороге, сжимая кулаки, и внимательно осматривается.

— Всё хорошо, прости… — поднимаю руку останавливая его, всё еще глубоко дыша. Стираю пот со лба. Жарко. — Обычный кошмар. Всё нормально.

Да. Именно так. Для меня это нормальное состояние — просыпаться посреди ночи или под утро с криками и слезами. Пусть теперь не каждую ночь, а можно сказать даже редко — всего раз или два за месяц. Но это происходит регулярно уже на протяжении почти восьми лет.

Первый год я вообще не могла спать. Каждую ночь будила родных своими воплями и истериками. Переживая изо дня в день ту жуткую ночь, поделившую мою жизнь на две половины. Захлопнувшую дверь в беззаботное детство, когда я еще верила в сказки и то, что добро всегда побеждает зло. Тогда, восьмого февраля, чуда не случилось, и два урода знатно поиздевались над семнадцатилетней девчонкой.

Единственное, за что благодарила небо, второй насильник не успел повторить измывательства первого. Он только снимал штаны, когда их спугнули голоса с улицы. Севка, перед тем как отключиться, успел позвать на помощь.

Занятия с психологами помогли, но, конечно, не сразу. Полгода я просидела дома, встречаясь только с врачом и полицией и выходя изредка на балкон. Видеть никого не хотела. Даже с Севой мама разговаривала сама.

Десятый класс заканчивала дистанционно.