– То есть у меня по курсу возник и тут же исчез материальный объект? Как такое вообще может произойти?

– Не знаем. Пытаемся разобраться.

– Думаю, это сбой. Ложусь на прежний курс.

– Принято!

Он совершил плавный разворот, возвращая истребитель на намеченную траекторию сближения с группой астероидов, когда тревожные сигналы датчиков взвыли вновь.

На этот раз Стожаров увидел его. Космический корабль! Он появился и тут же снова исчез!

– Испытатель-1, Центру. Тимошина, срочно!

– На связи, – тот откликнулся мгновенно.

– Док, я подключаю шунт! Принимайте телеметрию!

– Ты его видел?!

– Да. На мгновенье. Это не сбой систем и не галлюцинация!

– Не торопись с выводами, Стожаров. Техники не исключают помех в работе локационного комплекса. А я не исключаю расстройства твоего рассудка, так что не своевольничай и возвращайся на базу!

Иван и не подумал прерывать нейросенсорный контакт с машиной.

– Как я понял, показания сканеров базы аналогичны данным с «Иглы»? – уточнил он.

– Да, но такого явления просто не может происходить в действительности! – ответил Тимошин. – Космический корабль не способен вдруг материализоваться и снова исчезнуть!

– Ой ли?

– Не понимаю тебя, Стожаров! На что ты намекаешь?

– Технологии, док. Вы уверены, что в нашем секторе пространства не проводится других испытаний? Например, каких-то продвинутых систем маскировки?

– Нет. Нас бы предупредили! – уверенно ответил Тимошин.

Снова взвизгнули предупреждающие сигналы лазерных дальномеров.

Стожаров едва избежал столкновения. Снова тот же корабль в пределах прямой видимости!

Он не исчез. Окруженный холодными сполохами энергетических разрядов, космический скиталец материализовался в километре от истребителя и тут же, неуправляемо вращаясь, вошел в дрейф.

В рассудке, благодаря прямому подключению к системе локации, возникла четкая энергоматрица объекта, а в следующий миг мир взорвался слепящими брызгами боли.

Он едва успел отвернуть, избежать столкновения.

– Стожаров, ответь!

Боль превратилась в растущий огненный шар. Его мозг отказывал, сознание гасло, но система боевого поддержания жизни мгновенно включилась в работу, приводя Ивана в чувство.

Он ничего не соображал. Не мог пошевелиться, не то что управлять «Иглой»! Боль нарастала.

– Стожаров!

Он с трудом выдавил слабый нечленораздельный звук. На фоне застившего разум багрянца вращалась огромная, черная, пронизанная холодными разрядами, медленно гаснущая воронка. Искаженная метрика пространства?! Рассудок все еще пытался трактовать окружающие явления.

– Стожаров, отключи шунт! – голос Тимошина вновь звучал глухо, прорвался издалека.