– В тот же день, когда я приехала домой, этот Петухов уже сидел в нашей гостиной. Говорил с отцом. Доложил ему, что я вмешиваюсь в работу полиции, мешаю следствию. А еще Петухова вдруг заинтересовало, что мы с Машей отчего-то так много времени проводили вместе. А не знала ли я Машиного любовника? А ежели любовника, как я утверждаю, не было – так, может, я сама что-то сделала с Машей? На этом отец не выдержал. Не знаю, как именно батюшка договорился с Петуховым: дал взятку или пообещал способствовать карьере, но отец вскоре сообщил мне, что мое имя вымарано из всех документов, касающихся Маши.

Не было меня в кабинете Петухова, и никаких показаний я не давала… Я тогда имела очень неприятный разговор с отцом. Он и меня ругал, и себя, что слишком много воли дал мне. Ничего не хотел слышать о Маше. Имя это запрещал мне произносить. А в довершение всего – вскоре отправил меня к тетке в Петербург на целых три года.

Лиза замолчала, и в кабинете повисла крайне неловкая тишина. Только Алекс решился ее нарушить:

– Лев Александрович боялся за вас, Лиза… Его можно понять.

– Или боялся, что на свет вылезут отвратительные тайны нашей семьи! – неожиданно зло воскликнула Лиза.

 – Он даже слышать о Маше ничего не хотел! Будто… будто и сам все знал!..

Кошкин бросил быстрый взгляд на Алекса, убедился, что тот тоже понимает, к чему Лиза клонит. Он, конечно, понимал. Поспешил упрекнуть:

– Не делайте поспешных выводов, Лиза.

Кошкин же спросил прямо:

– Елизавета Львовна, вы полагаете, ваш отец осведомлен более вас об убийстве Маши?

Лиза без сил покачала головой:

– Я ничего не знаю. – Потом закрыла лицо руками и чуть слышно молвила: – Напрасно я вам это рассказала…

* * *

Лиза вскоре вышла из кабинета.

А Алекс остался. Спросил:

– Я слышал, вчера нашли задушенную девушку… Это правда, что она была блондинкой?

Странно он поставил вопрос, но Кошкин не стал юлить:

– Правда.

Алекс же повел себя еще более странно. Кошкин-то ждал, что тот захочет спросить о гастролях рыжей актрисы – но нет.

– Степан, Елизавете Львовне, я думаю, грозит большая беда…

– Потому что она тоже блондинка? – изумился Кошкин. – Уверяю вас, все жертвы душителя намного моложе Елизаветы Львовны, к тому же приезжие, обитательницы ночлежек. – Кошкин помолчал немного и добавил: – такие, как Прасковья Денисова.

Алекс тотчас насторожился:

– Разве она блондинка?

– Не знаю…

Кошкин задумался. Побарабанил пальцами по столу, размышляя. И все-таки решился. Протянул Алексу конверт с посмертной фотокарточкой девушки, убитой в июле 1890, и ее личными вещами.

– Я бы хотел, чтобы вы это выяснили, поехав к Ульяне Титовой. Самому мне этого сделать не позволят – а время терять нельзя.

Алекс размышлял недолго. Кивнул, принял пакет и вышел из кабинета следом за невестой.

Глава 11.