Риттер, заметно оживившись, вопросительно смотрел на него и, чем черт не шутит, мог действительно рассказать. Мир тесен, что ни говори. Но Кошкин не решился. Вероятность, что Риттеру хотя бы известно имя графини Раскатовой, ничтожно мала, а вот то, что он выставит себя идиотом, проявив неподобающий интерес – велика необычайно.

Это еще с учетом, что Светлана Дмитриевна вовсе не сменила имя, выйдя, к примеру, замуж в очередной раз.

– Неважно, впрочем…

– Вы родом из Петербурга? – догадался в свою очередь Риттер.

– Нет, нет… но я довольно долго служил в тамошней полиции.

Риттер вдумчиво кивнул, а в его глазах, совсем тусклых до этого, с каждым мигом все больше загорался интерес. Он даже хмыкнул вдруг, хоть и невесело:

– Выходит, вас тоже сослали сюда за провинность?

– Почему «тоже»? Вы разве здесь не по своей воле?

– По своей… – Риттер снова скривил губы в злой усмешке. – Получается, я сам себя вроде как сослал. Степан Егорыч, позвольте, у вас не найдется закурить? Черт знает где я свой портсигар оставил.

Кошкин с готовностью полез в карман и только теперь вспомнил про конверт, в который уложил гребень с жар-птицей. Поспешил отдать его Риттеру вместе с протянутыми папиросами.

– Это не мое… – тот одернул руку почти так же, как при знакомстве. И снова паника в глазах."

"– Чье же, если не ваше? Насколько мне известно, в том лесу более никого не было.

Риттер явно хотел возразить, но не решался, мял пальцами папиросу. Кошкин не выдержал, положил гребень на койку подле него:

– Забирайте, – велел он жестче, – ежели передам это начальству, то, уверяю, вещица «потеряется», глазом не моргнете…

Договорить Кошкин не успел: стремительно распахнулась дверь, и в палату заглянула Ирина, чем-то немало взволнованная.

– Господин Риттер, к вам посетители, – весело сообщила она, – матушка ваша, а с нею молодая дама, невеста, должно быть. Мы, разумеется, обычно в палату не пускаем, но ради вас…

Риттер даже побагровел: посетителям совершенно точно он был не рад.

– Вот же… и откуда они узнали только?! Вы можете сказать им, что ко мне нельзя? – он почти умолял Ирину.

Та растерялась, страшным шепотом сообщила:

– Я уже разрешила пройти, они здесь, за дверью…

Риттер чуть не взвыл и уже без слов, умоляюще поглядел на Кошкина.

А тот и сам не понял, отчего решился помочь: за рамки его служебных обязанностей следующее выходило довольно сильно…

Посетительницы, которым так не рад был его новый знакомый, с первого взгляда казались совсем не страшными. Невысокого роста худосочная дама – язык не поворачивался назвать ее пожилой, настолько та была элегантной и молодящейся, одетой ярко и даже экстравагантно по здешним меркам.