Лицо у вашей невесты очень примечательное: скулы высокие уральские, носик вздернут, глаза огромные, с необычным разрезом. С Машей Титовой ее роднят разве что светлые волосы да очки. Но в наше время это уже и не в новинку, чтоб барышня очки носила.

– Вы правы… – согласился Алекс, но мрачность его не развеялась.

Что-то его мучило, и Кошкину это не нравилось.

С чего он вообще выдумал, будто убитая учительница похожа на Кулагину? Дочка городского головы, конечно, не дурна, но иначе как хорошенькой ее не назовешь. Обычное лицо уральской девушки. С Ириной у них и то больше общего. Фотокарточка же, хоть и была неважного качества, но и по ней видно, что у Маши Титовой черты лица гораздо более правильные да строгие. Ничего общего.

Так причем здесь Лиза?

Или Алекс чего-то недоговаривает?..

По возвращению в город, оба разъехались по своим делам. Алексу предстояло готовиться к званому обеду, на котором он официально собирался просить руки девицы Кулагиной – Кошкин же отправился в свой околоток. Бумаги в этот раз готовил наскоро, ибо не сомневался: Образцов снова откажет в возбуждении дела. Так и вышло."

"– Убийство?! – недоуменно глядел на него начальник. – Не выдумывайте, Кошкин! Это еще бабка на двое сказала, будто ранение было пулевым. Пошла девка в лес по грибы: споткнулась, упала, головой ударилась – вот и померла!

Кошкин оставался бесстрастным:

– Заключение делал судебный медик, назначенный лично вами. Смею напомнить, наш медик имеет опыт более двадцати лет, а кроме того, участвовал в войне на Балканах, и пулевые ранения от всех прочих отличит, не сомневайтесь.

Глаза Образцова метали молнии. Кошкин же смотрел на него прямым и спокойным взглядом да неспешно продолжал:

– Есть и еще кое-что, Павел Петрович. Прежде судебный медик лишь предполагал, но после лабораторного анализа утверждает совершенно точно: в девицу стреляли дважды. Первый выстрел – с большого расстояния в спину. Девушку серьезно ранили, она упала. Потом убийца подошел вплотную, приставил револьвер к голове и выстрелил еще раз.

– Вы меня без ножа режете, Кошкин… – устало поморщился Образцов.

Но Кошкин упрямо, с нажимом договорил:

– Медик заключил, что на ребрах, позвоночнике, как и на черепе, есть характерные сколы – явно искусственного происхождения. Ошибки быть не может.

Глаза Образцова по-прежнему метали молнии, однако скользнул в них все-таки и интерес. Когда-то давно – так давно, что помощник полицмейстера, вероятно, этого уже и сам не помнил – Образцов ведь был неплохим сыщиком. Кошкин слышал байки о его бурной молодости от коллег-стариков и остался впечатлен. Вероятно, и теперь – пусть против воли – Образцов почуял, что дело не так просто.

– Это было убийство, Павел Петрович.