Увидав корешки от билетов, Софья Аркадьевна резко побледнела. Без сил опустилась в кресло и, казалось, вот-вот лишится чувств.

– Мерзавец… какой мерзавец, какой безумец этот твой дед, Алекс! Столько лет хранить это, чтобы вложить в завещание? Он и здесь меня подвел, обманул, предал!

– Так это действительно были вы? – не могла поверить Лиза. – Вы действительно приезжали в Екатеринбург в сентябре 1870 года?

Софья Аркадьевна, мигом перестав убиваться, бросила на Лизу быстрый опасливый взгляд. И столь же быстро взгляд этот сделался страдающим, молящим. У новоиспеченной свекрови даже глаза увлажнились:

– Я ни в чем не виновата, Лизонька, клянусь… Это все твой отец, Алекс! Он даже хуже, чем дед! Никки никогда не был ангелом: мы ссорились, и, мне казалось, я убить его готова, лишь бы он не достался его девкам…

Бросив в сердцах последнее слово, Софья Аркадьевна густо покраснела, закрыла ладошками рот и совершенно точно пожалела о сказанном.

– Maman, я не понимаю, так это отец ездил сюда?

– Нет, – против воли выдавила Софи. – Это я ездила.

Она замолчала надолго, собираясь с мыслями. Села, горделивее расправив плечи, приложила ладошки к щекам, чтобы их остудить. И начала говорить спокойно да обстоятельно.

– Ты должен знать, мой любимый сын. Я пожалею об этом, но ты должен знать! Однажды я перехватила письмо, предназначавшееся не мне, а твоему отцу. Это письмо написала Анна Кулагина, ваша матушка, Лиза. А я помнила, да и по сей день помню, как он смотрел на нее! Просил у отца моей руки, а сам смотрел на Анну Кулагину, в те времена Савину! Я еще тогда должна была понять, каков он… Разумеется, едва мы уехали, я сама себе пообещала, что ноги твоего отца более не будет в этом ужасном городе! И все же мы бывали здесь вместе еще раз или два – на именинах моего отца и на свадьбе ваших, Лиза, родителей. Более я и впрямь сюда не ездила, но кто же знал, что Никки, в тайне от меня, бывал здесь якобы по служебной надобности… А теперь это письмо. Анна Кулагина писала ему резко, грубо, в обычной своей манере… требовала, чтобы он немедля приехал в Екатеринбург. Грозила, что следующее письмо напишет уже мне и все как на духу расскажет. Разумеется, я все поняла! Твой отец, Алекс, не был мне верен… мы ужасно ссорились. Особенно после твоего рождения. Так что я поняла все и на этот раз. Я ничего не сказала твоему отцу о письме. Сообщила, что всего лишь хочу навестить батюшку в Екатеринбурге. Тебя, мою любимую кроху, оставила на попечение нянюшек, и поехала. Я остановилась, конечно, у отца, в этом самом доме. Остановилась тайно, не хотела, чтобы о моем унижении знал весь город. Разумеется, я первым делом справилась об Анне Кулагиной и узнала, что она на даче. И я поехала туда, благо бывала там прежде и знала дорогу. Я хотела только поговорить с Анною.