Его щетина слегка касается моей щеки, в отличие от остальной части его тела. И все же, мне кажется, будто я прижата к его груди. Его теплое дыхание обдувает мою перегретую кожу, вызывая у меня головокружение, пока я пытаюсь осмыслить его слова.

— Зачем? — спрашиваю я, сжимая в руках бордовый кардиган из альпаки, как спасательный круг. Это очередная его игра?

Он не отвечает. Кажется, целую вечность Массимо просто стоит у меня за спиной, словно огромная неподвижная статуя. Мой вопрос был простым, поэтому я не понимаю, почему он так долго не отвечает. Может быть… может быть, он все-таки что-то чувствует ко мне?

— Потому что ты мне нужна, Захара.

Стук моего сердца взлетает до небес, становясь таким громким, что аж гремит в ушах. Тепло взрывается в моей груди, разбухая и распространяясь к моим ослабевшим конечностям, охватывая все мое тело.

— Мне нужен кто-то, кому я могу доверять. Кто-то, кто знает, что поставлено на карту, и кто сможет рассказать мне обо всем, что я упустил.

Ледяная хватка сокрушает меня, и радость, которую я чувствовала, падает, как свинцовый шар. Мороз проникает в мою кровь, переохлаждает воздух в моих легких.

Не осталось ни искры прежнего тепла. Ну конечно. Зачем еще он хотел, чтобы я была рядом с ним? Он не закончил захватывать свою империю. Не закончил захватывать свое должное уважение и власть.

Ты действительно думала, что будет другая причина?

Я делаю глубокий вдох. А затем еще один. По крайней мере, он честен. Он всегда был таким со мной. Но впервые я ненавижу его за это. Я бы хотела, чтобы он солгал и сказал, что это потому, что я ему нравлюсь. Я знаю, что это неправда, но я лучше поверю лжи прямо сейчас, чем столкнусь с холодной, суровой правдой.

Прикусив щеку, я поворачиваюсь и поднимаю голову, пока наши взгляды не встречаются.

Темные омуты. Я понятия не имела, что глаза человека могут быть самого глубокого оттенка ночи. Его глаза настолько темные, что я не могу отличить его радужки от зрачков. Это как падать в две бездонные черные дыры, и они затягивают меня в свои глубины.

Большую часть своей жизни я редко встречалась глазами с другими людьми. В основном потому, что боялась, что они заметят неуверенность, которую я так старательно скрывала, и найдут способ использовать ее против меня.

Но также потому, что я не хотела видеть то, что скрывалось в их взглядах. Их невысказанные мнения обо мне. Насколько я был слабой — из-за того, что не умела постоять за себя, противостоять тем, кто говорил обо мне гадости. Их убеждения, что я, должно быть, глупая, и все потому, что я избегала конфликтов. Видя это в их глазах, я верила им. Я чувствовала себя маленькой. Никчемной. Неадекватной.