В плену у своей судьбы, но неспособна принять ее. Годы желания быть с этим мужчиной не означают, что я готова встретиться с ним сейчас. Я должна привыкнуть к этому чувству. В конце концов, когда я пошла к нему в тюрьму, мне потребовалось три часа, чтобы прийти в себя, прежде чем я смогла пройти через эту дверь.

Он останавливается прямо передо мной и поднимает руку, затем слегка касается моей щеки костяшками пальцев.

— Здравствуй, Захара.

Дрожь пробегает по моему позвоночнику. Будто я попала в ловушку временной спирали, и сцена похорон моего отца повторяется. Он реален .

— Как? — выдавливаю я из себя.

— Сальваторе Аджелло, — говорит он. — Не знаю, как этот ублюдок умудрился провернуть то, что я и бездельник Макбрайд не могли сделать годами, но он это сделал. Личный адвокат Аджелло прибыл с моим идиотом-адвокатом сегодня утром, принеся необходимые документы. Меня отпустили через час.

Он стоит так близко, что тепло его тела просачивается в меня. Кровь в моих венах расплавляется. Дыхание исчезает из моих легких. Сотрясающая кости дрожь выворачивает меня наизнанку, полностью стирая любую логическую мысль.

Взгляд Массимо опускается на мою грудь, сосредотачиваясь на платиновой цепочке и изящной подвеске в виде жемчуга и бриллиантовой слезы, свисающей с нее.

— Ты носишь мой подарок.

— Да, — выдавливаю я, горло у меня пересохло и саднило. — Мне… мне приходится снимать его перед сном, но в остальном он не раздражает мою кожу.

— Хорошо. Мистер Дюбуа спасен.

— Значит… ты свободен. — Каким-то образом мне удаётся сдержать дрожь в голосе.

Я знала, что этот день когда-нибудь настанет. И я так чертовски счастлива. За него. Но мне также хочется свернуться в клубок и плакать, потому что это значит, что какими бы ни были эти отношения между нами, они закончились.

Он больше не нуждается во мне.

После сегодняшнего дня я его потеряю.

— Да. — Он кивает. Кончики его пальцев скользят по гладкой коже под моим левым глазом, задерживаясь там на секунду, но затем его рука опускается. — Я встретил Неру внизу. Как я и обещал, она может покинуть Коза Ностру в любое время, и я ей так и сказал.

Я борюсь со слезами, еле сдерживая их.

— А ты? Что ты теперь будешь делать?

— Я созову Совет и объявлю об официальном захвате Семьи в эти выходные.

Затем я сосредоточусь на поиске того, кто испортил мне жизнь и посадил меня в эту клетку. Как только это будет сделано, я убью ублюдка. Или ублюдков. Неважно. — Он окидывает взглядом комнату. — Но сначала я сравняю этот дом с землей, как и все остальное, что принадлежало Батисте Леоне. Тебе пора начинать паковать вещи.

Да, наверное, мне стоит. Развернувшись, я направляюсь к своей кровати в самом углу комнаты. Мои ноги так сильно дрожат, что я боюсь, что они в любую секунду подогнутся подо мной.