Под яркими огнями вестибюля в зал торжеств входит видение в красном. Верхняя часть ее платья обнимает ее великолепное тело, а длинная шелковая юбка каскадом ниспадает по бедрам, словно водопад крови. С каждым шагом два разреза на бедрах раздвигаются, обнажая ее стройные ноги. Мой взгляд скользит от ее сверкающих золотых туфель на каблуках, поднимается вверх по гладкой коже, по облегающему лифу и глубокому V-образному вырезу, демонстрирующему ее пышную грудь, и останавливается на ее ангельском лице. Как обычно, на ней нет ни капли макияжа. Но вместо того, чтобы носить волосы распущенными, как она обычно делает, они собраны на макушке в тугой, элегантный пучок.

Мои легкие сжимаются, и я задыхаюсь, наблюдая, как Захара скользит среди гостей. Они расступаются, как волна, чтобы пропустить ее. Я не могу пошевелить ни единым мускулом. Я даже не могу дышать, совершенно ошеломленный ее великолепным видом. Она идет уверенным шагом, высоко подняв голову, словно совершенно не обращая внимания на всеобщие взгляды. Их откровенные взгляды не оставляют сомнений — они видят ее впервые. Во всем ее царственном великолепии. Она идет сквозь толпу, как принцесса. Нет… как чертова королева.

Моя королева.

В этот момент наши взгляды сталкиваются, и ощущение такое, будто меня ударили в грудь. В долю секунды я понимаю, как чудовищно ошибался, сомневаясь во внутренней силе этой женщины. Девочки, которая годами пыталась быть невидимой, больше не существует.

Я полностью поглощена небесным видением, открывшимся мне, столь отличным от того, что я уже знаю и люблю, когда какой-то гость — мужчина — преграждает ей путь, закрывая мне обзор.

Слепая ярость вспыхивает во мне, когда я бросаюсь через комнату, прямо к человеку, который осмелился встать между мной и моим ангелом. Я хватаю идиота за заднюю часть пиджака и швыряю его в сторону, где он врезается в один из столов, опрокидывая его.

— Ты никогда не говорила мне, что тебе нравится красный цвет, Захара, — говорю я, подходя к ней вплотную.

Она наклоняет голову, глядя на меня из-под своих длинных ресниц.

— Вообще-то, это мой любимый цвет."

"Моя рука поднимается как будто сама по себе, и я провожу костяшками пальцев по ее подбородку. Затем мои пальцы спускаются по ее стройной шее и проходят по затылку, где две длинные ленты, идущие от передней части платья, завязаны в бант, а их концы драпируются на ее обнаженной спине.

— Одна из тех вещей, которые нужно сшивать наизнанку? — спрашиваю я, проводя ладонью по всей длине шелка.

— Да. — Ее глаза сверкают, как два больших бриллианта цвета виски. — Используя тот же кусок ткани, из которого был сделан лиф.

Вокруг нас люди делают вид, что наслаждаются напитками, но их озадаченные взгляды не отрываются от нас ни на секунду.