Я хочу впиться зубами в эту мягкость и отметить это совершенство как свое. Искушение сильно, но я сопротивляюсь ему, ограничиваясь лишь еще одним поцелуем.

— Который час? — Ее голос знойный, приторный. Хриплые, мелодичные нотки мгновенно делают меня твердым.

— Еще рано. — Мои губы скользят вниз по ее руке, целуя каждый дюйм чувственной сладости, которая делает ее такой, какая она есть.

Понимает ли она, насколько совершенно соблазнительна каждая ее часть? Ее голос. Ее кожа. Ее пышные, аппетитные изгибы, от которых я, кажется, не могу оторваться. Несколько дней я ходил с постоянным стояком, мечтая о том, как бы высвободить это едва сдерживаемое желание на ней.

Просто сделай это. Перевернись сверху и одним мощным толчком погрузись в ее киску. Наслаждайся ощущением того, как твой вес вдавливает ее в матрас, заключи ее в свои объятия. Сожми в кулаке эти великолепные волосы, оттяни ее голову назад, чтобы добраться до ее восхитительного горла. Или разверни ее и возьми сзади. Сделай это так, чтобы все могли видеть. Пометь ее! Заяви на нее права! Трахни ее жестко. Выпусти на волю зверя. Как ты этого хочешь.

В смысле, как этого хочешь ты? Не получится, чувак.

Почему нет? Она отдала тебе всю себя. Почему ты не можешь сделать то же самое?

Потому что… она тебя не знает, придурок. Она знает только меня. Эту… мягкую сторону меня.

Мы одно и то же. Две стороны одной медали. Нас не разделить.

Хватит болтать всякую чушь. Я никогда не позволю ей узнать эту темную часть меня. Она чиста. Я никогда не смогу быть с ней грубым. Ты, мой друг, предназначен только для других людей

Лицемер. И трус. Вот кто ты. В сердечных делах решает все или ничего. Ты не можешь ожидать, что она будет любить только часть тебя.

Оставь меня в покое. Я не уступлю.

Как хочешь. Но знай — она сильнее, чем ты думаешь. И, сдерживая свою брутальную сторону, потому что ты думаешь, что она не справится, ты поступаешь с ней так же, как те ублюдки из Семьи.

Это неправда.

Ты знаешь, что это так. О, и еще кое-что. Она уже познакомилась со мной.

Что?

Тишина. Извращенец в моем сознании решил заткнуться.

— Возвращайся сюда и объяснись, черт возьми, — ворчу я.

— Объяснить что? — Захара поворачивается ко мне лицом, пронзая меня своим вопросительным взглядом. — Что ты хочешь, чтобы я объяснила?

— Ничего. Я просто… спорил сам с собой. Я часто так делаю.

— Да, ты мне говорил. — Она целует край моей челюсти. — О чем был спор?

Дрожь пробегает по моему позвоночнику, когда ее длинные ухоженные ногти царапают мою грудь, оставляя красные следы на моей коже. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Я был чертовски твердым с тех пор, как проснулся, но сейчас мой член, кажется, вот-вот взорвется.