Она уже много лет одержима дизайном и шитьем одежды, но каждый раз, когда я спрашивала, почему бы ей не сделать из этого бизнес, она отмалчивалась. Я виню Нунцио за то, что он постоянно внушал ей, что это занятие ниже ее достоинства. Этот напыщенный засранец никогда не был способен увидеть то, что находилось прямо перед его носом.

Я хочу, чтобы она была счастлива. Я хочу дать ей все, чего она заслуживает, и даже больше. Каждое ее желание я хочу воплотить в жизнь. Я поклялся, что никто больше не подрежет ей крылья и не причинит ей вреда. Вот почему я сделаю для нее все, попросит она меня об этом или нет. Все, кроме одного.

Я не буду портить ей жизнь.

Потому что… А что, если Сальво прав?

Что, если ее чувства ко мне — просто результат моих манипуляций? Что, если через несколько месяцев или даже лет она это поймет? Одна только мысль о такой возможности повергает меня в настоящую панику."

"Годами я использовал эту удивительную женщину, никогда не осознавая того, кем она станет для меня. Любовью всей моей жизни. И теперь, зная, что она — та самая, которую я чувствовал с того самого момента, как наши взгляды встретились на похоронах ее отца, я жалею, что у меня нет возможности стереть прошлое. Тогда бы я никогда не использовал ее. Тогда наша история была бы построена на доверии. Тогда я бы не мучился над тем, смогут ли ее чувства ко мне продолжаться. Быть настоящими. Без моего поведения, затуманивающего ее суждение. Но после того, что я сделал с ней, какими они могут быть?

И все же я всеми фибрами души надеюсь, что это так.

Я просто наглый придурок или смею верить, что Захара знает свое сердце и разум?

Я хочу кричать об этом всем. Она моя, ублюдки! Вся моя! И она будет таковой вечно, даже если мне придется сравнять с землей этот слишком часто жестокий мир с его фанатизмом и глупостью и сложить обломки к ее ногам. Нет ничего, чего бы я не сделал для нее, пока мои действия не причинят ей вреда.

Так как я же могу даже подумать о том, чтобы вывести ее на прямую линию огня всех людей, которых она когда-либо знала? Как я могу подвергнуть ее их насмешкам и презрению?

Я могу справиться сама. Ее уверенно сказанные слова выдвигаются на передний план моего сознания.

Может ли она? Я знаю, что моя девочка сильная. Ее упорство приводит меня в гребаный трепет, но в то же время она такая хрупкая и мягкосердечная.

…она удивит тебя.

Пеппе, блядь. Его майонезное дерьмо снова заставило меня принять желаемое за действительное.

Это постоянное перетягивание каната между тем, чтобы делать то, что я знаю, правильно, и сдаться тому, что я хочу, сводит меня с ума. Нет никаких сомнений в том, что мне следует делать. Лучшее для Захары — это держаться подальше.

Но я не могу, черт возьми! Я не могу!

Черт! Я бью ладонью по рулю.