Одно из них особенно подогревает мой интерес — встреча Нунцио с агентом по недвижимости. Встреча, о которой Нунцио не упоминал, когда пришел ко мне в прошлый четверг.

Я постукиваю по краю письма кончиком пальца, размышляя над этим фактом. Секретные звонки с Сальво дают мне информацию о делах внутри Коза Ностры, а также о деловых сделках, но он недостаточно близок к дону, чтобы информировать меня о том, что происходит в доме Нунцио. Информация Пеппе более ценна в этом плане, но как водитель, он имеет доступ только к служебным помещениям и кухне. Он не может рассказать мне, что происходит в главной части дома или во время вечеринок, которые так любит устраивать Нунцио. Такая информация была бы очень, очень ценной, но получить ее не удавалось.

Я снова смотрю на письмо. Может, теперь удастся. Мне просто нужно направить письменный понос моей сводной сестры в более полезное русло.

Все мои угрызения совести и мораль, которые у меня были до того, как меня заперли, были уничтожены в этой чертовой дыре. Использование невинной девушки в качестве актива для продвижения моих замыслов меня нисколько не беспокоит. Это может сработать. Мне просто нужно будет дать ей тонкие указания о том, какую информацию она должна включать в свои письма. Все, что хотя бы отдаленно связано с моими не совсем законными делами, не должно попадать в нашу переписку.

Я снова сосредотачиваюсь на письме, чтобы прочитать последний абзац.

Там всего лишь пара предложений о каком-то парне по имени Кеннет, старшекласснике в ее школе. Нет никаких подробностей о том, что он сделал, и она звучит довольно равнодушно, ее слова произнесены даже без уровня подросткового драматизма, в отличии от тирады с линейными уравнениями, но я могу прочитать ее огорчение между строк."

"После двух лет ее писем я познакомился с причудами ее ума. Я, может, и не знаю, как выглядит моя сводная сестра, поскольку не видел ее с тех пор, когда она была ещё совсем малышкой, но у меня есть очень хорошее представление о том, как она думает. Может, она и пыталась сказать мне, что все случившееся ""не имеет большого значения"", но я уверен, что это не так. И, несмотря на отсутствие родственных чувств к ней, я никому не позволю обижать своих.

Сложив письмо, я кладу его в карман, а затем направляюсь через двор к группе заключенных, играющих в карты у бетонной плиты.

— Кирилл. — Я поднимаю подбородок, глядя на парня без рубашки, сидящего во главе стола. Его торс покрыт татуировками, а над левым глазом у него пирсинг в брови. — Опять проигрываешь?

Болгарин пристально смотрит на меня, потом бормочет что-то на родном языке. Остальные его ребята бросают карты и торопливо уходят. Я усаживаюсь на свободное место справа от него и сцепляю пальцы за головой.