Я прижимаюсь губами к его руке, прямо над глазом вытатуированного там дракона, затем перехожу к ключице, где на его коже красуется еще одно существо. Следующим идет подбородок. Я осыпаю его поцелуями, а затем слегка покусываю, пока мои ладони скользят по его спине — его широкой, сильной спине, которой я люблю любоваться, — прежде чем снова переместиться к его рукам. Каждый сантиметр… Мне нужно коснуться и поцеловать каждый его сантиметр.

Мой Массимо.

Сильные мышцы его предплечий напрягаются под моими объятиями, когда Массимо увеличивает темп, погружаясь глубже с каждым толчком.

Его неустанные удары приближают меня к краю. Ближе к… чему-то. Я даже не уверена, могу ли я назвать это или что именно это такое. Но это первобытно. И эпично. И я уже знаю, что это навсегда изменит меня.

Как на гребне восходящего прилива, меня заносит все выше и выше, и мои внутренние стенки начинают спазмировать вокруг его члена. Я стону, охваченная странным удивлением и абсолютным блаженством

— Вот и все, ангел. Боже, ты так чертовски красива, — рычит он, врезаясь в меня.

 — Кончи для меня, Захара.

Словно по его приказу, слабый крик срывается с моих губ, и я разбиваюсь вдребезги в следующее мгновение. Я не более чем клубок непонятных ощущений и онемевших конечностей, как будто у меня больше нет физического тела. Все, что я могу сделать, это держаться за Массимо изо всех сил, пока он продолжает скользить внутрь и наружу, пока дрожь сотрясает мое нутро.

Сладкие поцелуи. На моем плече. Ключице. Царапание его зубов по моему подбородку. Он повторяет поцелуи, которые я ему дарила.

— Я люблю тебя, Захара, — шепчет мне в губы.

Мои глаза распахиваются, встречаясь с его взглядом. Тепло, отражающееся в этих темных глазах, напоминает мне о растопленном шоколаде. Я никогда не видела, чтобы он смотрел на кого-то так, как сейчас смотрит на меня. Так, как он всегда смотрит на меня. Только на меня.

Я вздыхаю. И улыбаюсь.

— Я тоже тебя люблю, Массимо.

Он стоит надо мной, совершенно неподвижно, его член по-прежнему глубоко погружен в мою трепещущую киску. Каждый мускул в его теле настолько напряжен, что кажется, будто он сделан из камня.

Но он не холодный. Нет, жар от его тела согревает меня так, как ничто другое никогда не согревало. Я наслаждаюсь тем, что нахожусь в центре его тлеющего взгляда, когда из его горла вырывается глубокий стон.

— Я думал, что мое заточение — это тюремные стены, Захара. Но, выйдя за них, я не смог разорвать оковы, которые держат меня в заточении — говорит он, стиснув зубы. Его голос напряженный, хриплый. — Ты, ты — мое спасение. И ты наконец-то освободила меня.