Ты моя! Никто другой не смеет тронуть то, что мое!

Я отталкиваю этого негодяя и обхватываю лицо Захары руками.

— Я буду лизать и покусывать каждый сантиметр твоей кожи, если ты позволишь. Каждой лаской и каждым поцелуем я буду клеймить тебя как свою. Нет ничего в этом мире, чего бы я хотел больше, но мне нужно знать, что ты готова сделать это со мной.

Я прекрасно понимаю, что она стесняется своей кожи. Она никогда не говорила мне об этом, и все же я знаю, что ее беспокоит в этом вопросе. И я, пожалуй, лучше других могу понять, что иногда разум бежит, столкнувшись со страхом.

Я могу до посинения говорить ей, что она самая великолепная из всех, кого я когда-либо видел, но она не поверит ни единому слову. Поэтому мне нужно показать ей это. Действиями я заставлю ее понять, как она прекрасна, как каждый ее дюйм — чертово совершенство.

Нижняя губа Захары дрожит.

— Я… я никогда не раздевалась перед мужчиной, Массимо. Или перед кем-либо еще, если уж на то пошло, очень давно. Я не уверена, что смогу это сделать.

— Все в порядке, детка. — Я тыкаюсь носом в ее нос. — Я просто поцелую тебя через ночнушку.

Ее глаза прикованы к моим рукам, когда я тянусь к пуговицам рубашки, которую она не сняла с меня.

Расстегивая ее, я жду. Оценивая ее реакцию. Хотя она сама начала, я не хочу ничего предполагать.

— Мне продолжать?

— Да. — Дрожащий… нетерпеливый ответ.

Я киваю и заканчиваю расстегивать рубашку. Сбрасываю ее, чтобы она упала на пол. Затем подношу руку к поясу брюк. Жду.

— Все. Пожалуйста, — хрипло говорит она, закусывая нижнюю губу, пока ее взгляд скользит по моему телу.

По кусочку за раз я продолжаю раздеваться. Когда с меня снят последний лоскуток одежды, я встаю перед ней и позволяю ей рассмотреть себя.

Ее глаза горят голодом. Она похожа на хищную охотницу, высматривающую свою добычу.

Это меня чертовски заводит.

Проходят минуты, а она все смотрит. Вбирая меня в себя. По одному бесконечному вдоху за раз.

— Тебя не смущает быть передо мной голой? — наконец спрашивает она. — Позволять мне бесстыдно пялиться на тебя?

— Нет. Моя проблема в том, чтобы открыть то, что скрывается внутри. Даже раньше мне было трудно доверять людям. В моем сознании каждый — потенциальная угроза. — Подперев ее подбородок большим пальцем, я приподнимаю ее лицо.

 — Но с тобой — никогда. Я доверяю тебе полностью. Без единой оговорки. Я доверяю тебе больше, чем себе. Так что, пожалуйста, не стесняйся. Я все равно весь твой. Телом. Душой. Весь твой, Захара.

— Почему? — шепчет она. — Как ты можешь доверять мне, но никому другому?

— Потому что… я люблю тебя, детка. Всем, что во мне есть — хорошим или плохим — я влюблен в тебя.

По всему телу пробегают мурашки, распространяясь от конечностей до мурашек, бегущих по позвоночнику.