Если бы она не схватила меня за ногу и не вырвала из слепой ярости, грозившей поглотить меня, я бы, наверное, убил Брио на месте.

Адриано снимает очки в черной оправе и пронзает меня своим проницательным взглядом. Он, возможно, самый невозмутимый и приветливый человек в комнате, но его слово имеет большой вес. «Старые деньги», как говорится. Как держатель контрольного пакета акций в своей семейной логистической компании, его личный чистый капитал составляет около десяти миллиардов, и более половины из него инвестировано в бизнес Коза Ностры. За эти годы ему не раз предлагали звание капо.

Но он всегда отказывался. Если бы не этот маленький факт, я бы поспорил, что это он пытался убрать меня, чтобы стать доном Бостона. У него есть средства, однако по какой-то причине он никогда не интересовался официальной должностью в иерархии Семьи.

— Это невероятно впечатляюще и немного умопомрачительно, что все эти годы вы могли управлять инвестиционным портфелем этой семьи и решать деловые вопросы, находясь за решеткой. И вы не только держали все на плаву, ваши действия привели к значительной финансовой выгоде, — говорит Адриано.

 — Я склонен полагать, что теперь, когда ты можешь открыто участвовать в делах, ты будешь работать еще лучше. отдаю вам свой голос, Спада.

Я принимаю его решение кивком.

Донателло и Патрисио следующие, и ни один из них никогда не будет противоречить Адриано. Они оба кивают, выражая свою поддержку. Я поворачиваюсь к другому концу стола, устремляя свой взгляд на капо.

— Я отдаю тебе свой голос, — говорят Примо и Тициано в унисон.

Брио молчит, его взгляд сосредоточен на сцепленных на столе руках. Его лицо мрачно, на нем все еще видны следы засохшей крови.

Он действительно не хочет, чтобы я возглавлял Семью — это совершенно очевидно — но, поскольку весь остальной Совет согласен, он, должно быть, чувствует, что у него нет другого выбора. Стиснув зубы, Брио тоже кивает.

— Сальво? — Я поворачиваюсь к своему младшему боссу, все еще изо всех сил стараясь не ударить его по голове каждый раз, когда смотрю на него. Прошло несколько дней, и я, похоже, не могу избавиться от своей злости на него после того, как он имел наглость попросить руки Захары. Мой друг был необычайно молчалив всю встречу, и по причинам, которые я не могу объяснить, это раздражает меня.

Для него просто нетипично оставаться в стороне от обсуждения. Если я на что-то и мог рассчитывать, так это на то, что Сальво выскажет свое мнение.

— Конечно, я отдаю свой голос тебе, Массимо. Я рад видеть, что ты наконец занял свое законное место. — Он встает со своего места и подходит ко мне. — Моя преданность и моя жизнь — твои, дон Спада.

Опустив глаза, он наклоняется вперед и целует мою руку. Это старая традиция.