Но лишь совсем недавно нам стало достоверно известно от одного их высокопоставленных жрецов, что это был лишь акт мести за отказ твоего деда вернуться под покровительство темного бога. И Его величество вместе с Советом магов решили, что пора выводить тебя из тени. — Императрица вздохнула. — На самом деле мы планировали просто познакомить вас с принцем, поэтому он был срочно вызван в академию. Однако пришлось менять стратегию. Ваша свадьба должна состояться как можно скорее. И об этом должен знать весь мир. Если бы свадьба была тайной, то слуги темного бога явно что-то заподозрили бы.

Поэтому в самый последний момент мы решили поступить иначе. Прости, девочка, звучит грубо, знаю, но такова политика. Мы очень боялись, что обо всем узнают предатели, которые, как оказались, готовили восстание при поддержке темного бога. И планы пришлось менять на ходу. Я не могу рассказать тебе сейчас всего, но ты должна знать — все, что мы делаем, мы делаем ради Вечной империи и ее жителей.

Я прикусила губу.

— Да, я понимаю, ваше величество.

— Ты молодец. Уверенно держалась на балу и спасла моего сына в Костяном лесу.

Там впервые проявилась твоя драконья сила. — Императрица мягко улыбнулась мне. — До этого времен она спала, и тебе казалось, что твой магический потенциал совсем не высок. Но это не так. Ты — сильная, Белль. И ты не раз еще докажешь это.

— А свадьба? Когда она должна состояться? — глухо спросила я.

— Весной. В день Весеннего расцвета. Тогда ты станешь женой Даррела. Что ж, Белль, мне пора. Понимаю, что ответила не на все твои вопросы, но вскоре мы встретимся в Небесном дворце — когда станет спокойнее.

Императрица встала и направилась к двери, однако едва коснувшись пальцами ее массивной тяжелой ручки, повернулась и позвала меня по имени, заставив вздрогнуть.

— Белль.

— Да, ваше величество.

— Прими мои соболезнования. До сих пор гибель твоей семьи — моя большая утрата. Твоя мать была одним из немногих близких мне людей.

Она склонила голову в знак скорби, и я медленно ответила ей тем же. Моя мать…

Я заплакала лишь после того, как императрица ушла. Закрыла лицо ладонями и дала волю слезам.

Глава 24"

"Ева  тряслась в неудобной кабине четырёхколёсного экипажа, запряженного парой лошадей.

Дорога была разбитая, в ухабах, и ее то и дело подбрасывало. К тому же было холодно, а Ева холод терпеть не могла. Она много чего не любила, а людей порою и вовсе ненавидела, однако все свои эмоции прятала за маской равнодушия или, напротив, дружелюбия. Сейчас Ева была объята ненавистью, но не яростной, а усталой, въевшейся в кожу и кости.

У нее ничего не вышло.

Ритуал, к которому она так готовилась, не получился.