В тот момент, когда страсть почти затмила разум, я ощутил, что Лилу стало больно, и жутко испугался.

Я боялся пошевелиться.

Боялся просто дышать, потому что казалось, что самое простое и незначительное движение тела станет тем катализатором внутри меня, устоять против которого я уже не смогу.

Но именно этот страх показал мне, насколько я боюсь потерять свою отважную девушку.

То, как она прижималась ко мне, засыпая, стало моей силой и уверенностью в том, что я смогу справиться с любой бедой. И даже с собой. Лишь бы ей было хорошо и легко.

Я мог бы не отвечать словами, потому что Уран почувствовал всё.

— Тебе тоже нужно попробовать, Ран.

Брат упрямо покачал головой.

— Я — не такой, как ты, Марс. Упорство и выдержка всегда были твоими отличительными чертами. А я — война, — лицо брата помрачнело, а взгляд стал тяжелым и печальным. — Огонь течет в моей крови, и там, где ты сможешь остановиться, я даже не замечу, как перейду опасную черту.

— Нельзя утверждать это, — покачал я головой. — До этой девушки ты не испытывал ничего подобного, а потому не узнаешь…

— Я нестабильный.

Уран сказал эту фразу так, словно сам себе вынес смертельный приговор, а я поморщился в желании сейчас же найти того, кто говорил ему эту фразу и вбил в голову.

— Весьма спорное утверждение, брат!

— Я не доверяю собственному разуму, — добавил он еще тише, и эти слова ударили прямо в сердце.

Потому что это была моя вина.

— Никто из нас не знает, когда меня накроет и что мне прикажут сделать. Я не хочу, чтобы в этот момент Мария была не просто рядом со мной, а даже в одном городе.

Из груди поднялась едкая желчь вины, от которой было невозможно избавиться.

— Но она может стать тем маяком, который будет держать твой разум, не позволяя манипулировать им, — всё-таки проговорил я, потому что на собственной шкуре почувствовал то, что связь с девушкой сильнее любых страхов и суеверий. Любимой девушкой.

Уран только покачал головой.

— Это маловероятно.

— Мы не узнаем, пока не попробуем.

— Не хочу я пробовать! — вдруг рявкнул Ран слишком громко и яростно, но не успел я напрячься, как он сам притих, и его плечи понуро опустились, признавая собственное поражение. — Я тоже боюсь за нее, понимаешь? Я хочу, чтобы она жила в безопасности и никогда не увидела моего безумия и тонны крови, которые я оставляю после себя…

Я обнял брата.

Порывисто и, наверное, даже неуклюже, но крепко-крепко.

Чтобы он ощутил сполна, как колотится мое сердце в желании помочь ему и сделать хоть что-нибудь, чтобы он стал ближе к своей хрупкой молчаливой девушке.

Моего выпада Уран не ожидал, каким бы быстрым ни был, и поэтому в первую секунду напрягся и застыл, а затем растерялся так, что не сразу приобнял меня в ответ.