Все адреса подпольных лабораторий, где истязали берсерков и ставили над ними опыты, мы уже знали.

Более того, часть из них была уничтожена. Нами же.

— Что не так, братюня? — Плут выдохнул, скрывая внутреннюю дрожь, потому что зверь внутри него не насытился кровью, болью и агонией смерти и рвался в бой.

Но уже было нельзя.

Уже нужно было успокаиваться и снова возвращаться в человеческую жизнь, где мы не могли выдавать себя.

Вот только сделать это было трудно.

Поэтому движения Плутона были резкими и нервными, а глаза горели неестественной жаждой, объяснить которую я бы не мог даже при желании, хотя чувствовал ее сам.

Она ломала изнутри и требовала больше чьей-то боли.

Больше крови.

Наша сумасшедшая, с трудом управляемая звериная сущность иногда становилась слишком сильной, и приходилось собирать всю силу в кулак, чтобы не поддаться ей.

Должно быть, это походило на ломку.

Плут заглушал эту жажду алкоголем.

Ран сбегал от нее в лес, чтобы случайно не разнести полгорода, утопив его в крови невинных и ничего не понимающих людей.

А я обычно проверял свою выдержку на прочность, потому что иного варианта просто не было.

Поэтому я молча наблюдал за тем, как Плут потянулся к бутылке с каким-то спиртным и выпил прямо из горла едва ли не половину залпом, даже не поморщившись.

Ран покосился на него и хмуро отозвался:

— Этого человека словно на убой к нам послали.

Плут только прикрыл глаза и чуть пожал плечами, не соглашаясь и не отрицая того.

Казалось, он в принципе с трудом понимает, о чем говорит Ран, потому что был слишком поглощен своей жаждой.

— Вы сами почувствовали от него кровь берсерков. И запах лаборатории ни с чем не спутать, — в конце концов отозвался Плут и тяжело выдохнул, пытаясь найти в себе ту тонкую грань человечности, о которой нельзя было забыть.

Ран кивнул, но всё равно по его глазам я видел, что брат насторожен.

— Что ты чувствуешь, Ран? — тихо обратился я к нему, покосившись на собственные ладони, которые непроизвольно сжимались в кулаки, а когда разжимались — пальцы всё равно подрагивали от излишнего напряжения.

Меня скручивало изнутри от желания устроить бойню.

Это копилось во мне слишком долго, и последняя денежная работа подпольным бойцом совсем не способствовала скорейшему успокоению.

А ведь я собирался не уходить из этого прибыльного бизнеса так быстро и заработать столько денег, сколько еще смогу, для остальных детей отделения, которые ждали своей очереди на операцию.

— Что-то грядет, — мрачно отозвался Уран, чуть прищурив свои синие глаза.

— Что именно? Думаешь, нас проверяют? — устало выдохнул Плутон.

— Да. Не знаю, для чего именно, но кто-то хотел убедиться в том, что мы все еще вместе. И что мы всё еще в деле.