Самый опасный и грязный район нашего города, откуда бежали все, если только появлялась такая возможность.

У меня не было никаких приятных воспоминаний, связанных с этим местом.

Только всё самое страшное и удручающее — мамины слезы.

Вечно нервный и возбужденный отец, о котором я даже думать не хотела.

Плачущий испуганный Лео.

И орущие посреди ночи соседи, которые просили заткнуться моего отца.

Я бы ни за что не вернулась сюда по доброй воле.

И сейчас не собиралась останавливаться надолго.

Мама столько своих сил отдала, чтобы мы узнали лучшую жизнь, что даже воздух этого квартала казался предательством с моей стороны!

Чтобы сбежать и увидеть хоть каплю нормальной жизни, мы ютились втроем в съемной комнатушке.

И чтобы оплатить ее и лекарства для Лео, мама работала на две ставки медсестрой в том самом отделении, где мы сейчас были с братом.

Мне было страшно и больно от мысли о том, что моя дорогая и самая добрая на земле мама в своей жизни видела так мало хорошего.

Вся ее жизнь была борьбой с обстоятельствами.

С отцом.

И за жизнь Лео.

Время шло, но в квартале ничего не менялось.

По крайней мере, в лучшую сторону.

Я знала здесь каждый темный вонючий переулок.

Каждую улицу, где не горели фонари, а ночами кто-то кричал — от боли, ненависти или находясь в неадекватном состоянии.

Когда машина свернула на одну из улиц, которая шла под небольшим наклоном вверх, то водитель только выругался.

— Ну и дорога! Сплошной лед!

Я молча кивнула в ответ и не стала добавлять, что лед — это самая маленькая из всех бед этого квартала.

— Не смогу заехать выше, извините. Я вот здесь на углу припаркуюсь. Сможете пару домов пройти? — обернулся на меня водитель, и я снова кивнула, хотя, признаться честно, не очень хотела мелькать здесь, даже если нужно было пройти пару десятков метров.

— Я даже машину глушить не буду. Вы же скоро?

— Да, только отдам кое-что знакомой — и сразу же поедем обратно.

Вылезала я из машины нехотя и снова ежась от холода.

На улице было и правда настолько скользко, что впору было ехать на коньках!

Видимо, днем снег очень хорошо подтаял, а за ночь замерз ровной коркой, по которой просто невозможно было идти — только катиться и хвататься за поручни и всё, что попадалось под руку, чтобы в буквальном смысле затащить себя наверх.

Дом Стэллы был в середине улицы.

И пока я доползла до него, стала мокрой от пота, потому что не ожидала, что скользкая дорога и мои попытки подняться вверх займут столько моих сил.Главное, что конверт не выронила.

Забравшись на порог дома, я оглянулась назад, посмотрев на то, как водитель достал газету и принялся чинно ее читать, и облегченно выдохнула: не уехал!

Вот, правда, за ожидание явно придется заплатить больше, чем мы договаривались.

Звонка я не нашла, поэтому постучала в дверь.