– Еще бы в ней разобраться, – буркнул себе под нос Черкасов и вышел из зала.

Чувствуя, как его лицо покрывается красными пятнами, Пинчук поспешно повернулся к своему терминалу.

– С чего это Черкасов заинтересовался кабелями? – спросил кто-то из дежурных офицеров у него за спиной.

– Чудит особист, – ответил другой.

Не прошло и десяти минут после визита Черкасова, как в дежурную часть вошел начальник радиопередающего центра. Усевшись за центральный пульт рядом с начальником смены, он объявил:

– Контрразведчики выдвинули версию о выведении противником «Архангельска» с боевого дежурства путем передачи на лодку ложного приказа."

"После этих слов в операционном зале установилась мертвая тишина. Все офицеры изумленно уставились на начальника радиопередающего центра, и только один Пинчук продолжал тыкать непослушными пальцами в клавиатуру своего терминала.

– Я-то понимаю, что это полная ерунда, – разрядил обстановку начальник центра. – Но раз случилось ЧП, контрразведчикам непременно нужно продемонстрировать, что они тоже не зря едят свой хлеб. Короче, сейчас сюда приедут спецы из их технического отдела и будут прозванивать все кабели в поисках врезки[5]. Придется на время освободить для них рабочие места, чтобы они могли подключить свою аппаратуру.

В дежурной части ощутимо запахло паленым, как на кухне у Пинчука, когда ротвейлер Ральф, пытаясь украсть со сковороды отбивную, ткнулся мордой в зажженную конфорку. Пока еще никто, кроме самого Пинчука, не чувствовал этого запаха. Но, как только особисты обнаружат врезку и накроют возле кабеля американцев, вонь услышат все. Потому что американцы, спасая собственные задницы, сдадут его со всеми потрохами. Пусть даже те, кто подключился к кабелю, не знают его фамилии. Особистам достаточно узнать, что американцы действовали по наводке сотрудника главного штаба, и они быстро установят, кто указал америкосам место, где проложена кабельная линия. Как подставили, суки?! Неспроста ему не понравилось последнее задание! Ведь как чувствовал, что с этим долбаным кабелем можно погореть! Вот и спалился! Надо было послать Уотерса и всех остальных цэрэушников ко всем чертям! А теперь... Пинчук оборвал вихрь собственных мыслей. Теперь надо сваливать, пока еще не поздно.

Он встал со своего места и демонстративно тряхнул извлеченную из кармана пачку сигарет.

– Пойду перекурю.

Курить в операционном зале запрещалось, и намерение выйти выглядело вполне мотивированным. Тем более что дежурные офицеры периодически выходили в курилку. Однако, выйдя из дежурной части, Пинчук в курилку не пошел. Вместо этого он спустился на первый этаж, пересек опустевший вестибюль и вышел из здания.