Правда, не прямо сейчас, а как только производство себя окупит и начнет приносить чистую прибыль…

– Надо же, как мне повезло. – Андрес приобнял меня. – Жена оказалась богатой наследницей!

Я прекрасно понимала, что он говорит несерьезно, пытаясь поднять мне настроение, но все эмоции, накопившиеся после чтения договора Тересы и Андреса, наконец нашли свой выход потоком слез. Неудержимым, с громкими всхлипываниями.

– Патти, я же пошутил, – растерянно сказал Андрес. – Прости меня, дорогая. Я же тебя люблю. Очень люблю. Да мне дела никогда не было до того, есть ли у твоей семьи деньги или нет.

Он начал покрывать мое заплаканное лицо нежными поцелуями. Я перестала рыдать, обвила его шею руками и потянулась за дальнейшим утешением. Я целовала его так, как будто была уверена, что наши поцелуи смогут изменить что-то в этой жизни, вернуть утраченное мной чувство доверия к миру. Ведь рядом со мной Андрес, к чему теперь вспоминать про Даниэля? Поцелуи становились все более и более страстными, они заставляли меня забывать обо всем.

– Ну нет. – Андрес подхватил меня на руки и быстрым уверенным шагом направился к моей спальне. – Книги и подождать могут. А у нас с тобой все-таки медовый месяц.

Действительно, что им сделается, этим книгам? Ну полежат немного на полу. Может, Эдита их распихает? Вскоре все мысли об Эдите, о книгах, об отвратительнейшей сегодняшней находке напрочь покинули мою голову. Там не осталось ничего, кроме желания брать любовь Андреса и отдавать свою. Самое странное, что нашей любви меньше не становилось, от обмена она лишь увеличивалась, делая ласки все более страстными и ненасытными. Каждое мое прикосновение к Андресу, каждое его прикосновение ко мне было сродни настоящему волшебству. Он был сейчас нужен мне как воздух, я им дышала, я им жила в эти мгновения.

Мы лежали на моей кровати и отходили от этого безумства, властно толкающего нас навстречу друг к другу. Андрес лениво поглаживал меня по животу, рисуя на нем какие-то, видные лишь ему одному, символы, или, может, писал что-то не менее загадочное. У меня не было сил даже на это. Все они были растрачены полностью, принеся не чувство опустошения, нет, но полное душевное удовлетворение и наполненность. Наверное, он давал то, чего мне так не хватало в собственной семье, – любовь и защищенность. Но самое прекрасное было то, что и мне было что дать ему в ответ.

Из коридора раздавалось недовольное бурчание Эдиты. Она хотела донести до меня нехитрую мысль: за такие экстренные уборки ей не платят, только лишь за поддержание чистоты. А с тем безобразием, что устроили в библиотеке наши доблестные представители Сыска, не справятся и десять горничных, у которых и жалованье побольше, чем сейчас у нее. Ведь там столько книг расставлять нужно.