Я перестала бояться себя и своих желаний, наоборот, мне хотелось, чтобы они стали явью как можно скорее. Чтобы я смогла провести рукой по его щеке, на которой чуть заметно выступила щетина, спуститься ниже, к его груди, которая манила меня неимоверно, и… Дальше я пока не загадывала. Лишь изредка передо мной вставала картина Тересы с Даниэлем, она не вызывала теперь у меня такого уж отвращения, скорее, исследовательский интерес, но мне казалось, что у нас с Андресом все будет совсем не так, ведь вели нас друг другу не жажда мести и любовное зелье, а настоящие чувства.

А то, что было тогда, – лишь животный инстинкт, не более.

– Тогда завтра с утра едем в Кестию? – мечтательно сказал Андрес и обнял меня как-то совсем по-другому, будто имел уже на это полное право и не боялся получить отпор.

Я потерлась о его плечо и внезапно поняла, что вот так, прямо завтра утром, выйти замуж не готова. Это такой день, который бывает раз в жизни, а у меня ни платья, ни прически. Даже магографии приличной не сделаешь. Нет, я хотела стать его женой, очень хотела, но не так же буднично, как сходить за справкой и выйти уже фьординой Сореано.

Должен же отличаться этот день от остальных?

– Андрес, – нерешительно сказала я, – наверное, это глупо, но мне бы хотелось свадьбу. Я понимаю, что в нашей семье сейчас все очень непросто, а тянуть нам нельзя, но ведь с твоими родителями мы тоже можем отметить. Пусть будет скромное семейное торжество…

– Действительно, что это я, – ответил он, – мои ужасно обидятся, если мы поставим их перед фактом. А мама еще и переживать будет. Ты ей очень нравишься, правда, но она точно будет недовольна, если все пройдет без нее.

Я единственный сын, нельзя обманывать родительские ожидания. Но и тянуть нельзя. Тогда… завтра утром во Фринштад? Думаю, папиных знакомств в столичной ратуше хватит, чтобы записали нас завтра вечером. Столик на четверых заказать проблемы не составит.

– Завтра вечером?

– А ты против? – расстроенно сказал Андрес.

Плохо, конечно, что моих родителей не будет. Но с этим ничего не поделаешь. Кто знает, сколько они будут отходить от смерти Тересы, а ждать, пока они смогут порадоваться за меня, пришлось бы очень долго. Да и будет ли это? Тересу любили много больше меня, пусть и под магическим влиянием, но больше.

А теперь любимой дочери нет, а осталась нелюбимая, которая не заменит потерю, но будет постоянно о ней напоминать. Наверняка Тересе посмертно простят все, что выяснилось при расследовании. Но тут я поняла, что думать мне нужно совсем не об этом. Тересы нет и не будет. А родители… Они все равно меня любят, окончательно отвратить их от меня сестре не удалось. Так что рано или поздно они примут случившееся и смогут за меня порадоваться.