Слушай, Данил Петрович, а ты мне, часом, не рассказываешь лишнего?

– Я? Лишнего? – удивленно вскинул брови Черский.

– Али какой-то, спецоперации, комбинации генерала Глаголева, торговля оружием – зачем мне это знать! Что мне до Али! И о генерале я вроде уж забывать стал... Все это смахивает на подводы к вербовке, а?

– Только человеку расскажешь на милиграмм больше нужного, и уже в вербовщики записывают. Ну народ!.. Кстати, раз уж речь зашла. Интересно было бы узнать, как сам-то ты видишь свою дальнейшую жизнь? Чем собираешься заниматься, например? Денег у тебя нет, обратно на службу тебя, может, и возьмут, но, думаю, сам возвращаться не захочешь. К тому же, тебя пока никто отсюда не отпускал на все четыре стороны, позволю себе заметить. Ты пока лишь выкупил себе жизнь, но никак не свободу.

– Ай-яй-яй, – покачал головой Карташ, – ну чистая классика вербовки. Немножко задушевности, немножко угроз, еще понемногу всякой всячины, и, наконец, последует предложение, от которого трудно будет отказаться.

– Если и последует, то не сегодня, мон шер, – сказал Данил, поднимаясь. – Мне пора. Есть, знаете ли, кое-какие дела и помимо вас, господин Карташ.

Он подошел к двери.

– По поводу здешнего распорядка и быта у тебя будет с кем проконсультироваться. Вот, например, один консультант уж точно заждался конца нашей беседы.

Данил распахнул дверь.

– Прошу пожаловать, панночка.

В палату вошла Маша."