А у меня от радости мгновенно высохли слезы, и даже тошнота слегка отступила.

Я медленно опустила руки и также медленно повернулась:

— Здравствуйте, дорогой Аметист Вольдемарович, — ласково проворковала я, поднимаясь с широкой кровати, на которой до этого лежала, и шагнула к спокойно сидящему на стуле гиду.

Наверное, что-то такое отразилось в моих глазах, раз Аметист, слегка переменившись в лице, начал резво пятиться в сторону двери. Вот ведь боязливый какой. А я-то его званием настоящего мужчины удостоила!

Я наступала. Аметист пятился. Он ускорился, я тоже. И уже почти догнала, чтобы призвать к ответу за содеянное им, как сильная рука ухватила меня за талию и дернула обратно.

Я спикировала на кровать и распласталась на ней как та самая лягушка, с которой меня недавно сравнивали.

— Шустрая какая! — засмеялся второй голос, который наглый. А тот, который знакомый, укоризненно попенял мне:

— Региночка, ну зачем ты так пугаешь бедного Аметиуса? Он и так после возвращения из твоего мира немного не в себе.

— Станислав Игоревич?! — ошеломленно промычала я, наконец, разглядев хозяина этого знакомого мне тембра.

Надо мной собственной двухметровой персоной стоял господин Данский и, с укоризной во взоре, внимательно меня разглядывал. На нем был синий бархатный камзол, как в исторических фильмах про королей и принцев. Белоснежная рубашка с кружевным жабо и камеей на вороте. На пальцах красовалось сразу несколько перстней и крупные цветные камушки в них выглядели совсем не стекляшками.

Но окончательно меня добили потрясающе красивые, закрученные в крутые спирали, золоченые рога на его голове.

Я, молча, открывала и закрывала рот, таращилась на эту красоту на голове Данского и уже начала догадываться, что меня посетила белочка, как тот самый, наглый, с хрипотцой голос язвительно поинтересовался:

— Друг мой, Станислас, ты уверен, что у дамочки как ты говоришь, не «уедет крыша»?"

"Я повела глазками в сторону, откуда звучал голос, и окончательно уверилась, что у меня проблемы. Потому что в двух метрах от меня хмурился тот самый плод моего воображения с ненатурально зелеными глазами.

Поняв, что все плохое уже случилось, я поправила складки своего чудесного платья и жалобно поинтересовалась:

— Я в коме, да? Лежу в больничке под аппаратами? А вы мне мерещитесь…

Воображаемые мужчины переглянулись и подозрительно натурально захохотали.

— Она еще и глуповата. Неужели ты не мог найти кого-то получше? — отсмеявшись, упрекнул Данского зеленоглазый.

— Арий, она просто в шоке. Я же тебе рассказывал, что в ее мире такие, как мы — это персонажи детских сказок. На Аметиуса и его родственников у них вообще охоту устраивают: какой-то специально водой брызгают, дымом окуривают и крестятся при встрече.

— Странный мир.