Мама в своем блоге писала, что это самый быстрый способ борьбы с разгулявшимся сознанием, а мама плохого не посоветует.

И ведь сработало! Иллюзорный красавчик охнул и тут же исчез. Правда вместе с ним исчез и остальной мир, а я полетела в темноту.

Над ухом кто-то бубнил и бубнил, не давая мне спокойно досматривать сон, в котором отирался тот самый зеленоглазый мистер — идеальное лицо. Хороший сон, мне понравилось…

Разговаривали мужчины. Я их хорошо слышала, но увидеть не получалось, глаза никак не желали открываться. Я вроде бы раздвигала веки, но вокруг оставалось темно, как в погребе. Поэтому я стала слушать.

— Станислас, ты кого притащил? Что это за рыжее чудо в платье цвета молодой лягушки? — голос был таким…. наглым, хоть и бархатным, и с сексуальной хрипотцой.

— Что тебе не нравится, друг? Все как договаривались: старше двадцати пяти лет, девственница, не замужем, детей нет. В портал сунулась абсолютно добровольно. Родом из того мира, что выпал по жребию.

— Если девственница, то понятно, что не замужем и детей нет, можно не заострять на этом внимание, — наглый голос еще и усмехнулся.

— Э, нет, друг мой. В мире, откуда она прибыла, может быть все что угодно, уж поверь. Это, кстати, было самой тяжелой частью договора — найти симпатичную невинную девицу подходящего возраста.

— Напрасно не веришь, Арий. Я прожил там достаточно, и знаю, что говорю. Мамой клянусь! — засмеялся этот подозрительно знакомый голос. Меня по-прежнему слегка мутило и сообразить, где же я его слышала пока не получалось.

— Мне не веришь, у Аметиуса спроси. Он в этом мире, как у себя в носу, все исковырял и исследовал.

Собеседники замолчали и начали чем-то негромко звякать. А я задумалась.

Говорили явно обо мне. Рыжая, в зеленом платье, старше двадцати пяти и девственница — все пункты совпадали с моим нетленным портретом. Еще чудом называли. Ну, так это тоже могло быть обо мне, почему нет?

Но самое главное, они сказали, что я взялась из странного мира. Это что, я сейчас не на своей, такой любимой и родной, голубой планете?! Мамочки, что-то мне совсем поплохело…

Скорее всего, я не удержалась и застонала от ужаса, потому что звяканье стихло. Зато рядом раздался тот самый, знакомый голос:

— Региночка, открывай глазки, — и с моего лица сдернули плотную повязку, которая, оказывается, и не давала мне увидеть белый свет.

По глазам резануло, я зажмурилась и закрылась руками. У меня аж слезы потекли от такой неожиданности.

— Ты, как всегда, внезапен, друг мой Станислас…

— У них говорят «выскочил, как черт из табакерки», — перебил знакомый голос. — Прямо в точку, про черта-то, а Аметиус?

— Вы совершенно правы, Претемнейший, — раздался до боли знакомый журчащий голос.