Да-да, принадлежала! И поэтому он должен был заботиться о ней, защищать и всячески баловать.

– Съешь что-нибудь, пока я этим занимаюсь, – посоветовал он. – А то рухнешь в обморок…

Клио потянулась за булочкой и отломила половину.

– Если ты опасался, что я почувствую… головокружение, – пробормотала она с набитым ртом, – не надо было проявлять… такую стремительность во время танца.

– Как ты можешь говорить в этом платье? – Рейф расстегнул последнюю пуговицу. – Увидев тебя в бальном зале я решил, что и сам вот-вот упаду в обморок.

Он помог Клио сбросить платье на пол и переступить через груду мокрого шелка.

Далее следовала шнуровка корсета и завязки нижних юбок. Мокрые узлы было труднее развязать, чем сухие, но Рейф справился.

Когда же Клио повернулась к нему, на ней оставалась только тончайшая сорочка, которая тоже промокла и потому облепила ее тело, став почти прозрачной. Рейф пожирал глазами отвердевшие соски, плавные изгибы бедер и темный треугольник внизу живота. Он мог бы любоваться ею всю ночь, но, заметив, как она дрожит, пробормотал:

– Ох, извини… – Следовало поторопиться, так как Клио явно замерзла.

 – Снимай остальную одежду самостоятельно и забирайся в постель. Я разденусь и присоединюсь к тебе через минуту.

Она молча кивнула, а Рейф отвернулся и, опустившись в кресло у камина, снял сапоги, а потом очень быстро избавился от остальных предметов туалета. Держа влажную одежду перед собой, он обернулся.

Клио уже лежала в постели, и ее распущенные волосы разметались по подушке. Необычайно прелестная, она сейчас походила на картину из венецианского палаццо. И это воплощение женской красоты во все глаза смотрело на него.

Наверное, такими же глазами бродячая кошка могла бы смотреть на куски мяса на рыночном прилавке.

– Я… – Она в смущении умолкла, осознав, что ее взгляд замечен. Но глаза не отвела.

Рейф отбросил одежду и развел в стороны руки, словно говоря: «Смотри, сколько хочешь».

Ее взгляд скользнул по плечам и животу Рейфа и надолго задержался на его самой мужской части. Щеки Клио тотчас приобрели совершенно новый, довольно-таки тревожный оттенок розового – Рейф даже не знал, как его назвать. Не исключено, что до этой ночи такого цвета не существовало в природе.

– Ах, не знаю, что и сказать… – в задумчивости проговорила Клио. – Ты очень большой, и все части тела у тебя очень большие.

Рейф изо всех сил старался не рассмеяться, а этот нечаянный комплимент, а также краска смущения, заливавшая шею и лицо Клио, только усугубляли положение: его естество быстро увеличивалось в размерах.

Клио протянула руку.

– Можно я…

Как будто он мог сказать «нет».

Рейф кивнул и подошел к кровати. Его плоть выступала вперед словно нос корабля.