Шаман почувствовал ветер на спине, а среди палаток и шалашей ахерских племен вдруг раздались крики.

Он развернулся.

На него из тумана выползало гигантское черное чудище. Огромное, как половина их лагеря. Его нос вставал над головой Понвереда на высоту двухсот рослых охотников.

А потом с носа упала веревка и по ней соскользнул человек. Пустой Зуб его узнал.

Это был тот самый мужчина, который купил у них лодку.

— Подплыла ближе, чем я думал, — сказал пришелец на языке племен, широко улыбаясь. — Значит, тут неплохая глубина у самого берега.

Шаман открыл и закрыл рот дважды, прежде чем отозвался:

— Ты знаешь наш язык.

— Борехед довольно неплохой учитель. Он приплыл со мной.

Борехед. Пустой Зуб почувствовал, как при звуках этого имени в груди его распускается надежда, которая, однако, тут же погасла. Даже самый сильный из живущих нынче шаманов не наполнит моря рыбой.

— Чего ты хочешь, человек? — спросил он глухо.

Тот перестал улыбаться и сказал серьезным тоном:

— У твоего народа нет бога, шаман, и потому вы стали игрушкой в руках любого из Бессмертных. А у меня есть богиня-корабль, которая долгие дни сопротивлялась Андай’е, но которой теперь нужны верные. В ее теле живут твари, на них вы могли бы охотиться, пока не выплывете в воды, полные рыбы. Похоже, богиня покажет вам все, что вы должны знать, чтобы жить в ней и с нею.

Человек остановился и посмотрел на ахера, склонив голову набок.

— Борехед тоже согласился присоединиться к вам. Что скажешь на это?"

"Понверед Пустой Зуб молчал. Из слов чужака он запомнил два: охотиться и есть.

И все же он колебался.

— Мой народ… — попытался облечь свои опасения в слова шаман, — не умеет плавать на таких кораблях и не умеет на них жить.

Глаза мужчины, синие, словно стена ледника, блеснули.

— Грядут непростые времена, шаман. Времена крови и слез. Вы уже познали и одно, и другое, а будет еще хуже. Некоторое время я буду плавать с вами и помогу, насколько сумею. Может, я и окажусь не спасителем твоих людей, а их погибелью, но, по крайней мере, дам вам шанс. Это больше, чем вы получили от ледяной суки. И от остальных богов.

Понверед даже вздрогнул, задетый грубой правдой этих слов. Потом кивнул, потому что люди именно так выражают согласие, и выдавил:

— Я позову охотников.

Альтсин Авендех улыбнулся и пробормотал на языке Бессмертного Флота:

— Надеюсь, Оум, что тебе понравится моя идея. А если нет, — широко оскалился вор, — то поцелуй себя в свою деревянную задницу, сукин ты сын.

* * *Ей снилось, что она тонет в море крови, густой, будто смола. Красные волны раз за разом заливали ее лицо, липли к коже, а когда она открывала глаза, то все было багряного цвета.

Она тонула, давилась, ей не хватало дыхания.