— Но…

— Нет. Никаких «но». Нет мудрости поля боя и спасения сперва тех, кто ранен легко.

Она сказала это спокойно, и впервые за долгое время ему почудилось, будто Они ее покинули. Была просто собой. Его Колесо возвратилась.

И вдруг она улыбнулась. Жутко.

— Когда я сидела в руднике, Люка, глубоко под землей, я слышала, как кричат во тьме дети. В заваленных туннелях. Как зовут матерей и отцов. И я не могла ничего сделать. Пыталась петь им, Люка, пыталась рассказывать им о спасении. О том, как вы придете и вытащите нас. Потом дети переставали кричать и только плакали.

Пока у них не закончился воздух. А я не могла им помочь и должна была их оставить. А потому сейчас я не оставляю никого, кто плачет.

Люка взглянул ей в глаза: тот, что был закрыт бельмом, казался живее второго, — и понял, что ошибся. Они не покинули Колесо. Держали ее сильнее, чем когда-либо.

— Порой приходится, — попытался он снова.

— Тебя я не оставила.

Он заморгал, пойманный врасплох. Вернулись воспоминания ночного боя, в том числе и те, как он шагал, ошалевший и отупевший от ран и потери крови, опираясь на…

— Да.

Это была я. Я не оставила тебя и не оставлю никого другого. И, Люка…

— Что?

— Идет тьма.

Глава 39

Вайхиры атаковали Долину Печали после долгого отдыха, который Кей’ла привычно называла сном — потому это было, пожалуй, утро. Хотя слово «атаковали» не совсем точно, поскольку они вовсе не бросились вперед под рев труб и грохот барабанов, штурмуя готового к битве врага. Они просто перешли границу того места, что называлось Фавенн’ облерис, а Кей’ла поняла, что произошло, лишь по тому, что их армия сомкнула строй, а многие из четвероруких надели панцири и шлемы, которые до сих пор они не использовали.

Уже само слово «долина» было обманчивым, поскольку пространство, что так называлось, имело, как говорила Уста Земли, три дня в поперечнике. То есть примерно пятьдесят миль по человеческим меркам, пояснила одноглазая. И якобы некогда это и правда была долина — возможно, уже тогда огромная, — но со времени, как вайхиры начали слабеть без своего бога, ее кошмарные эманации разлились окрест, поглощая немалый кусок пространства.

Потому первое столкновение Кей’лы с Долиной Печали, переход условной границы, приобрело вид восхождения на довольно высокое взгорье и на дорогу по его хребту.

— Будь внимательна ко всему, — сказал ей Черный Белый, который как раз перенял над ней опеку. — К тому, что в небе, и к тому, что на земле.

Кей’ла серьезно кивнула, сжимая древко коххи вспотевшими ладонями. Пледик вел себя тоже нервно, когти его левой руки неспокойно скрежетали, глаза блуждали по горизонту.