Можешь возвращаться к своему командиру, — она отослала гонца и вгляделась в карту.

С тем же успехом могла всматриваться в звезды.

Но ведь им не было нужды совершать некие стратегические чудеса. Им просто требовалось продержаться до полудня, в крайнем случае — до вечера и не совершить никаких глупостей; пока что все шло так, как они замышляли.

Она окала кулаки и почувствовала, как ногти втыкаются в кожу. Было больно. «Владычица, Великая Мать, я не сумею. Не сумею сидеть в шатре под охраной и ждать обрадованного гонца с горстью новостей о новых тысячах трупов.

Деана вышла наружу и махнула рукой ближайшему стражнику.

— Прикажи привести Маахира.

— Госпожа? — заморгал тот удивленно.

В его тоне чувствовалось: он в шаге от непослушания. Она зло хмыкнула, подошла так близко, что ее экхаар почти коснулся лица солдата. Соловей мог бы почувствовать ее дыхание, дыхание Пламени Агара.

— Инсен, дорогой. — Пригодилось, что она выучила все имена личных стражников. — Сампор приказал вам держать меня подальше от поля боя? Ясное дело, ради моей безопасности. Но во имя милосердия Великой Матери и Пламени Владыки Огня, как ты собираешься меня остановить?

Она даже не стала браться за рукояти сабель.

— Ну так что? Мне самой идти за слоном?

Через несколько минут она уже сидела на спине княжеского колосса. На этот раз — в специальной, обитой деревом и шкурами боевой башенке, под острой крышей, с толстыми ставнями, прекрасно подходившей к полной броне, надетой на Маахира. Деана взобралась по лесенке, потом свесилась через борт башенки и глянула на Самия. На парне был стальной шлем, стальная кираса, а обе его руки защищала кольчужная сетка, наброшенная на стеганый кафтан.

— Все нормально?

Он окинул ее взглядом, который, похоже, значил, что он не в настроении для дурацких вопросов.

— Ладно, молчу. Кто тебе это сделал?

— Олювер. Приказал приготовить Маахира для битвы, сказав, что ты наверняка не усидишь в шатре. Похоже, он неплохо тебя знает. Куда едем?

— Для начала — просто вперед, пока Сампоре не оказался здесь на взмыленном коне и не стал приказывать, чтобы я спустилась.

Едва лишь они взошли на холм, перед ней открылось все поле боя.

Армия Белого Коноверина, ее армия, стояла, как они и планировали вчера. Две тысячи наемной пехоты — на краю правого фланга, у самой реки, охраняя лагерь. Буйволы занимали центр; два мощных четырехугольника тяжелой пехоты, поставленные широкой стороной к врагу, насчитывали по двадцать бритахов. В свободном пространстве между ними клубились тучи серой наемной конницы, но, как говорили рапорты, ее еще ни разу не использовали. Командир отряда получил четкие приказы.