Не лучшее время для их армии, поскольку коноверинцы, занявшие небольшой холм на восточном конце равнины, имели светило за спиной, а восставшим оно било прямо в глаза.

Но, чтоб ему, нельзя же получить все.

Хватит и того, что они успели перерезать врагу путь, стянули сюда все силы, поставили повозки на правом фланге, под самым лесом, и окопались в строю глубиной на четверть мили. Как и планировали. Четыре линии валов. Даже армия демонов сломала бы об них свои зубы.

И ждали почти все утро, глядя на широкие и глубокие колонны коноверинской тяжелой пехоты, которая занимала центр построений неприятеля.

Перед восставшими они поставили два крупных отряда, разделенные несколькими хоругвями кавалерии, будто ожидая атаки бронированных копейщиков или других каких тяжелых кавалеристов — и готовились к контратаке.

За сомкнутыми шеренгами на склоне холма виднелись артиллеристы, крутящиеся вокруг машин. У реки расположился лагерь, несколько рядов фургонов с войском между ними, но было непросто понять, Буйволы ли это, Соловьи или наемный сброд. По другую сторону, на коноверинском левом крыле, стояло примерно три тысячи кавалерии.

Блестели шлемы, бились на ветру флажки. И это все. Перед Кахелле было лишь тринадцать-пятнадцать тысяч человек. А где остальные? Где слоны? Где пехота и кавалерия? Наемники? Наверняка они стояли за сраным холмом."

"Он выругался от чувства бессилия. Настоящий вопрос звучал так: куда, на милосердие Баэльта’Матран, подевалась прославленная южная гордыня? Та самая, благодаря которой взбунтовавшиеся рабы выиграли столько стычек, получили множество конины под Помве и даже разбили гегхийскую армию?

Отчего они не атакуют? Разве не верят, что перед ними — банда селян, напуганных до усрачки перспективой сражения с непобедимыми Буйволами и Соловьями?

Похоже, что нет.

Похоже, что даже они сумели научиться нескольким вещам.

Он кивнул гонцам.

Одно из главных правил имперской армии гласило: никогда не отдавай инициативу в руки врага. А значит — время для их хода. Они станут дергать и рвать вражескую пехоту, чтобы заставить ее контратаковать, отделить от слонов и кавалерии — и потом вырезать.

Кровавый Кахелле наконец криво ухмыльнулся.

Казалось, проблем быть не должно.

* * *Люка-вер-Клитус помнил подробности совета у сав-Кирху. Легковооруженные бьют первыми, дразнят, оттягивают на себя внимание, принимают залп машин и заставляют чародеев отступить за пределы досягаемости пращ и дротиков. А потом главный удар. Десятник не мог принимать участия в сражении — не мог встать против врага вместе с приятелями из повстанческой тяжелой пехоты, поскольку рука все еще отказывалась нормально служить.