Потом еще миля — и леса почти не видно.

— То есть, отодвинув их примерно на милю, ты сумеешь втиснуться туда с кавалерией и заняться ими справа? А может, даже окружить?

— Да, моя госпожа.

Ну пожалуйста. Теперь она — его госпожа. Должно быть, картинка ключевого участия в битве затронула некую тонкую струну в его душе.

— Если мы столкнем их с укрепленных позиций, Бримгорн сумеет ударить слонами?

— Если кавалерия проверит территорию — то да.

— Если и если. Слишком много этих «если», мои дорогие военачальники. Я не знала, что битва настолько напоминает… — она сделала театральную паузу, — гадание на костях.

Или, скорее, на внутренностях. Причем — наших солдат.

Только Умнерес из Луви позволил себе улыбку.

— Когда я приняла стражницей во дворец Расху и’Ванну, я провела с ней учебный бой, который должен был помочь понять, кто из нас лучше. — Деана помахала пальцем аф’гемиду Соловьев. — Не прерывай меня, Сампор, я беременна, а беременные женщины бывают импульсивны. Я выиграла, если вас это интересует. Она сражалась копьем, я — саблями. Разные стили. То же самое я сейчас вижу и на карте. Разные стили ведения войны.

Кровавый Кахелле наверняка прекрасно знает и численность, и состав нашей армии, а потому сделает все, чтобы отобрать у нас преимущество конницы и слонов. Окопается, укрепится и втянет нас в битву на истощение, заставив атаковать его позиции, возможно — много часов подряд. Я знаю способ боя меекханцев, а этот — их любимый. Ни в чем другом они не хороши так, как в обороне. Верно, мастер Умнерес?

— Несомненно, госпожа. Ударить в устроенную меекханской пехотой оборону — будто пытаться воткнуть нож в штуку мокрого полотна.

В лучшем случае клинок увязнет.

— Именно. И я полагаю, что таков план врага. Окопаются глубоко в три-четыре линии и позволят нам атаковать. Олювер, не делай такого лица, ты снова относишься к ним как к обычным бунтовщикам. Твои почти семь тысяч Буйволов, даже поддержанные всей наемничьей пехотой, которая у нас есть, не пробьются сквозь шестьдесят тысяч подготовившихся к обороне меекханцев. Вы увязнете.

На миг она раздумывала, не поделиться ли с ними вестями от Эвикиата. О птицах в полете. Но решила, что не станет этого делать.

Если новость разойдется, может достичь и врага. Кровавый Кахелле и так слишком много знает о ее армии.

— Тогда что мы сделаем, госпожа?"

"Аф’гемид Буйволов склонил бычью голову и задал вопрос низким, раздраженным голосом. Выглядел он как настоящий буйвол, которому силой навязывают послушание.

— Мастер Умнерес, что меекханская пехота делает, чтобы заставить врага атаковать?

— Хм… обычно использует боевые машины и засыпает противника градом стрел. Тогда у него нет выхода, он может лишь ударить или сбежать.