Мари позволила себе презрительно фыркнуть.

– Как будто вы никогда не преступали закон.

«Хорошо, если только закон», – подумала она. Наверняка на его счету множество разбитых сердец. Мари порадовалась, что она не из тех женщин, которым нравятся «плохие парни».

– У меня есть связи, – кивнул Себ.

Он имел в виду семейного адвоката, ставшего свидетелем скандала в соборе.

«Я понятия не имел, что вы знакомы с мисс Джонс, Себастьян. Не говоря уже о том…» – Юрист чуть не задохнулся от возмущения.

В голосе адвоката, который стал работать у него после смерти деда, звучала такая тревога, какой Себ никогда не слышал. Но она, скорее всего, была вызвана тем, что могла пострадать учеба его внучки.

«Вам известно, что мисс Джонс – отличная учительница. Вы представляете, что это за школа? Они оправдывают непомерную плату за обучение отличными условиями и лучшими педагогами. И у них очень хорошая репутация. Они не могут допустить, чтобы на школу пала хотя бы тень чего-нибудь… сексуального. Самое большее, на что может рассчитывать бедная женщина, это отстранение от работы на неопределенное время».

Себ вздохнул. Бедная женщина, не моргнув глазом, солгала в храме, сорвала его свадьбу, пошатнула его репутацию, невероятно осложнила сделку века. И эта рыжеволосая фурия – прекрасный педагог?

Будет ли она столь же прекрасна в спальне?

– Ваши связи, – повторила Мари. Конечно же у такого человека масса связей. – Что ж, поздравляю. – Она небрежно пожала плечами.

Себ почувствовал невольное восхищение: какой бы ни была эта женщина, в смелости ей не откажешь. Мари осмелилась бросить ему вызов, отомстив, как она считала, за брата.

Если бы все обстояло наоборот, бросился бы Марк Джонс на защиту своей сестры? Вряд ли. Мнение Себа о парне не изменилось.

– Так почему вы сегодня не работаете? – повторил он вопрос.

– Я поговорила с директором. Он проявил понимание, – резко ответила Мари.

– Очевидно, все же не полное понимание.

Она бросила на него испепеляющий взгляд."

"– Вам так хочется быть правым? Ну что ж, вы не ошиблись. Моя жизнь превратилась в хаос, люди, с которыми я даже не знакома, обсуждают, какие пластические операции мне сделали. Это все моя вина. Я ничего не добилась, и велика вероятность того, что я лишусь работы.

Она закрыла глаза.

– Жалость к себе в вашем случае выглядит неубедительно.

Мари открыла глаза и выпалила, чтобы отвести душу:

– Идите к дьяволу!

А ведь она знала, что действовать под влиянием эмоций – опасно. Две приемных семьи отказались от них с Марком, потому что Мари позволяла эмоциям управлять ею.

Однако в субботу она действовала не просто спонтанно, она… Мари содрогнулась и затрясла головой. То, что она совершила, можно назвать преступлением, а за преступлением следует наказание.