За несколько секунд идеальный овал ее лица стал влажным. Капли, блестевшие на бледной коже, подчеркнули веснушки на носике и синеватые мешки под красивыми глазами, в которых Себ читал обвинение. Она выглядела хрупкой, сексуальной и уязвимой.

Себа пронзило острое сильное чувство, похожее на нежность, которое немного притупилось, когда его охватило столь же сильное, но более знакомое вожделение. Глаза мужчины уперлись в тяжелую грудь Мари с натянувшейся на ней блузкой.

Да, тело ее в самом деле было бесподобно. Себ старался сохранить благоразумие, пока его взгляд скользил по ее фигуре, непохожей на песочные часы. У нее была тонкая талия, но бедра были не такими уж крутыми, а попка была упругой и тугой, а не пышной. Длинноногая Мари выглядела скорее спортивной, чем сладострастной.

Но очень, очень сексуальной.

Впрочем, можно ли назвать его оценку объективной? Просто Себ находил тело Мари столь же привлекательным, как и ее неуступчивость. Все вместе оказывало на него… Он задумался, пытаясь найти подходящее слово. Возбуждающий эффект был лишь приблизительным описанием его состояния, но Себ был готов с этим согласиться, поскольку любил точные формулировки.

Непостижимо, что он позволил своим мыслям скатиться в плоскость секса, как какой-нибудь юнец с горячей кровью. Ему нужно решать куда более важные задачи. За выходные стало ясно, что королевская сделка оказалась в подвешенном состоянии. Она может зависнуть навсегда, если он сделает неправильный ход.

– Пойдемте.

– Куда?

Четко очерченные губы Себастьяна дернулись.

– Давайте считать, что вопрос закрыт. Я уже связался с клиникой. Вашего брата перевезут туда завтра, и я не вижу причин, почему ему стоит знать, кто платит по счету.

Поставленная перед свершившимся фактом, Мари недоверчиво покачала головой – это все, на что она была способна. Возникшее словно из ниоткуда напряжение растеклось во влажном воздухе. Для того чтобы дышать, требовалось усилие. А ведь Себ даже не пытался ее увлечь…

Молчание затянулось, и Мари слышала, как бьется ее сердце. Не в силах совладать с нервами, она стала сжимать и разжимать ворот блузки.

– Я не хочу, чтобы вы вмешивались в нашу жизнь! – воскликнула девушка.

Себ одарил ее сардонической улыбкой.

– Вам стоило подумать об этом до того, как вы вмешались в мою.

Мари вздрогнула. Он был абсолютно прав. Сейчас ей приходится расхлебывать последствия своего поступка, совершенного под влиянием эмоций. От понимания этого легче не становилось."

"– Зачем вам помогать моему брату, если вы считаете, что в случившемся вашей вины нет? Или вы ждете, что я поверю, будто вы святой?

Его реакция была мгновенной.

– Мое предложение вызвано не чувством вины.