Себ с трудом сдержал улыбку и покорно проворчал:

– Кто, черт побери, придумал это дурацкое название? «Розовый единорог»!

Вскоре он это понял. Это были те же люди, которые февральским вечером усадили беднягу с гитарой на лужайку. Ему не помогал согреться огонь в мангале. Чтобы, видимо, вдобавок к обморожению нанести ему оскорбление, его заставили обрядиться в какие-то нелепые испанские тряпки, которые не наденет ни один уважающий себя испанец, и исполнять слащавую любовную песенку, под которую парочки обнимались.

Себастьян скривился. Если им нравится такая романтика – их право.

Но смотреть на это без отвращения было невозможно. Впрочем, размышлял он, наверное, это подходящее завершение дня, апогеем которого стала выписка ему штрафа чересчур рьяным сотрудником парковки.

Этот день просто обязан был стать праздничным. Его тринадцатилетняя сводная сестра завоевала приз на ярмарке научных идей, устроенной в ее школе, а их мать, леди Сильвия Дефо, вопреки всем ожиданиям, все-таки появилась там, демонстрируя родительскую поддержку, что происходило крайне редко.

Все-таки он должен был бы лучше знать свою матушку. Но она вплыла в зал, заставляя разговоры смолкнуть, принимая всеобщее внимание как должное, и Себ купился на этот акт «материнской заботы».

Правда, все быстро встало на свои места. Леди Сильвия обняла Флер, отстранилась, взглянула на лицо дочери и громко изрекла совет, как ухаживать за кожей. И при этом выразительно добавила, что у нее самой никогда не было не то что прыщей, даже маленького прыщика. Она и не догадывалась, что сильно ранила девочку. Затем она принялась флиртовать со всеми мужчинами, попадавшими в поле ее зрения. Флер, прикусив губу и опустив глаза, мечтала оказаться в любом другом месте, только не здесь. Себ чувствовал боль сводной сестры, как свою, и его гнев разгорался.

Критический момент наступил, когда он обнаружил мать в классе в объятиях недавно женившегося учителя биологии. Двери были распахнуты – их мог видеть любой. Впрочем, в этом и заключался смысл. Матушка обожала подобные сцены."

"Предложив смешавшемуся мужчине бумажную салфетку, чтобы стереть помаду с лица, Себ поинтересовался, не хочет ли тот присоединиться к своей молодой жене. Учитель поспешно покинул класс, и Себ, не ходя вокруг да около, потому что мать не понимала экивоков, прямо спросил: какого черта она себе позволяет?

– Я не знаю, почему ты злишься, Себ? – надулась Сильвия. – Почему я не могу немного повеселиться? Твой отец завел интрижку с той ужасной…

Она издала берущее за душу рыдание и позволила слезам, которые умела пускать по заказу, покатиться по щекам.

– Мама, я все это уже слышал, поэтому не жди от меня сочувствия.