– Тебе следует тужить по главному герою, а уж всяко не по злодею! Ну а ты, будущая жёнушка Ло Бинхэ, отчего не скорбишь по безвременно ушедшему супругу? Разве тебе не полагается все пять лет чахнуть в тоске, ночами не смыкая глаз, от горя не в силах проглотить хоть кусочек, пока не иссохнешь, словно хворостинка? Почему же ты вместо этого лишь округлилась?»

Ученики не отставали от Шэнь Цинцю до самого Главного зала пика Цюндин. Прочие главы уже успели занять свои места, за их спинами застыли доверенные ученики.

Лю Цингэ был единственным исключением.

Его одиночество обуславливалось традицией, согласно которой обучение на пике Байчжань больше походило на выпас овец: каждый ученик был волен тренироваться как пожелает, в то время как роль главы сводилась к тому, что он периодически заглядывал на тренировочное поле, чтобы учинить показательное избиение отары своих адептов, и так до тех пор, пока один из его подопечных не сможет одолеть его – с этого дня пост главы пика Байчжань будет передан этому счастливчику. Зная это, не стоило удивляться, что у Лю Цингэ не было доверенных учеников.

Поприветствовав остальных глав пиков, Шэнь Цинцю чинно опустился на второе по значимости место главы пика Цинцзин, за его спиной замерли Мин Фань и Нин Инъин. Напротив него оказались Ци Цинци и Лю Минъянь с пика Сяньшу.

Поскольку Юэ Цинъюань ещё не начал собрание, Шэнь Цинцю не спеша раскрыл и закрыл веер, а затем обвёл взглядом коллег по цеху и стоящих позади них учеников – при этом его посетила непрошеная мысль, что, если бы только Ло Бинхэ был здесь, рядом с главой пика Цинзцин не мог бы стоять никто другой. Равно как не пришлось бы гадать, кому предстоит стать самым выдающимся учеником следующего поколения хребта Цанцюн.

Пока он таким образом грезил наяву, Юэ Цинъюань обратился к присутствующим:

– Господа соученики, что вам известно о городе Цзиньлань?

– Я что-то слышал о нём краем уха, – отозвался Шан Цинхуа. – Этот город расположен на Центральной равнине, в месте слияния двух крупных рек, Ло и Хэн. Говорят, что он процветает, поскольку его власти покровительствуют торговле.

– Так и есть, – кивнул Юэ Цинъюань. – Город Цзиньлань имеет развитую сеть сухопутных и водных путей сообщения, благодаря чему туда стекаются торговцы со всех концов света. Однако пару месяцев назад ворота Цзиньланя закрылись, и всякая связь с городом прервалась."

"Процветающий торговый город внезапно отрезает себя от внешнего мира – это столь же абсурдно, как и финансовый центр, который ни с того ни с сего обрывает все связи с другими подразделениями. За этим определённо что-то крылось.

Шэнь Цинцю неторопливо поднял чашку и сдул чаинки, плавающие на поверхности.