Он медленно наклоняется, и, приподняв скатерть, оглядывает сидящую перед ним незнакомку — подробно, неспешно и снизу вверх, после чего замирает на уровне декольте. И от изучающего взгляда шантажистке делается нехорошо. Решающее мгновение. Что он выберет: потащит из ресторана и устроит в машине выволочку без свидетелей или… сыграет?

Мэл откидывается на стуле и вглядывается с прищуром в лицо незнакомки.

— Очки не мешают?

От многозначительности его тона пробирает дрожь. Мэл вступил в игру. Он гораздо более опасен, чем пять минут назад. Потому что непредсказуем.

— Наоборот, — изгибает бровь интриганка и делает судорожный глоток вина.

— Пить много — вредно, — говорит наставительно Мэл, разминая пальцы, — Как тебя зовут, детка?

— Меня не зовут, я сама прихожу. Что ж, пора, — заканчивает разговор незнакомка. Она нервничает. — Время пошло. Успевай, котик.

Она убегает с поля боя. В дамскую комнату. Хорошо, что кроме нее, в помещении никого нет. У хитрой бестии противно дрожат руки и ноги. Надо было перекусить дома. Вино на голодный желудок — деньги на ветер.

Распахивается дверь, входит Мэл. Он наступает. Зрачки плещутся в зелени. Шантажистка пятится, пока не понимает — отступать некуда. Она в западне. В туалетной кабинке.

— Говоришь, полчаса форы? — Мэл сжимает ее подбородок рукой. — Тогда я успею засадить тебе по первое число. Держись крепче, детка.

Можно поцарапаться, повыдираться… Можно умолять о пощаде… Или кусать губы в тщетной попытке беззвучия… Можно рискнуть выбраться отсюда живой… Но ей не оставляют шанса. Грубо наматывают волосы на кулак, грубо задирают юбку и наклоняют. Грубо вторгаются, выбивая сдавленный стон. Рывком распахивают надвое корсет. Грубо шарят рукой, грубо стискивают и мнут.

Стыдно признать, но ей нравится. Выходит, она порочна?

— Еще? — спрашивает грубый голос, от которого мурашки разбегаются по коже, вызывая неконтролируемую дрожь.

Немного, и кабинка развалится, не выдержав.

— Да-а, — сдавленно просит она, прогибаясь в спине.

— Желание дамы — закон, — соглашаются с ней и выполняют просьбу, нашептывая грязные словечки и обещания того, что обычно делают с плохими девочками. И с ней это делают.

— Да-а, — умоляет она, задыхаясь. Ей не хватает воздуха. Острое наслаждение пронзает. Выстреливает, растекаясь по телу горячим фронтом.

— Эвка, я чуть не придушил тебя, когда понял, что она — это ты, — Мэл устало прислонился к стенке кабинки. Мы полностью выдохлись.

— Тс-с, — прижимаю палец к его губам. — Давно хотела устроить что-нибудь эдакое. А как? Днем меня пасут охранники, вечером ты рядом. Удался сюрприз?"

"— Еще как. Прочитал записку и хотел звонить отцу. Да еще твой телефон не отвечает. У меня сердце прихватило.