Мы, кажется, ехали целую вечность, а поездке не виделось конца и края. Я начала утомляться. Жаль, не засекла, когда отчалили от института, наверняка прошло больше получаса. Побуравила недовольно затылок Мэла и перевела взгляд на зеркало заднего вида.

Мелёшин, не мигая, глядел на меня. Машина ехала, его руки лежали на руле, а глаза... глаза, вместо того, чтобы следить за дорогой, смотрели в упор, обжигая растопленным шоколадом.

Время застряло. Казалось, воздух около меня начал вскипать и плавиться. С каждой секундой я, словно муха, погрязала в сладком сиропе Мелёшинского взгляда, совершенно не имея сил барахтаться. Елки-палки, будут стрелки двигаться или нет?

Что-то душно в салоне, и кондиционер совсем не помогает. Судорожно оттянув ворот свитера, я невзначай глянула в окно. Рядом с нами ехала в опасной близости красная машина. Еще мгновение - и мы сойдемся с ней боками.

От страха язык прилип к небу, а в висках забухало. Мэл резко крутанул руль, и ""Турба"", вильнув, выровняла движение.

- Милый, отвыкай гонять, - сказала хрустальным голоском девушка и успокаивающе положила руку на колено Мелёшина."

"Я с трудом уняла дрожь в руках, в пересохшем горле противно защекотало. Мэл едва не устроил аварию посреди столицы, а блондинка преспокойно занялась релаксацией паршивого водителя, будто его опасная езда считалась обычным делом.

Петя побледнел, но сохранил фасон и не показал виду, что испугался. Мелёшин, продолжая одной рукой удерживать руль, другой погладил ладонь девушки и мягко убрал с колена. Меня аж затрясло от злости и запоздалой паники. Демонстративно сложив руки на груди, я уставилась в окно. ""Ах, милый, не гони, а то помада размажется!"", ""Ах, милый, нам еще внуков растить, а ты лихачишь!"". Тьфу, ездоки.

Конечно же, меня одолевала жуткая зависть к музыкальному голосу красавицы и ее невероятной синевы глазам. Да что там говорить, я завидовала девушке во всем. Даже в том, как она по-хозяйски расположилась на переднем сиденье. Вот если бы Мелёшин предложил мне сесть рядом с ним, я бы... я бы такое сказала, что он на всю жизнь зарекся бы приглашать меня в машину.

А он и не пригласит, разве что с очередным подленьким умыслом, поэтому не следует отвлекаться. Меня по-прежнему снедала уверенность, что в голове у Мэла засел нехороший план.

- Смотри, Эва! - обернулся Петя и поманил к себе. Я придвинулась, и он показал на виднеющуюся вдалеке громаду.

С Петиной стороны простиралось поле с редкими деревцами и пустыми клумбами, наверное, молодой парк или сквер. За полем высилось сооружение, привлекшее парня.

- Это малый центральный парк. Заложен в честь сорокапятилетия победы в войне, - не замедлил пояснить Петя. - А за ним Большая спортивная арена.