Удачи тебе, - пожелала я коротко и ринулась в швабровку. Толком не расчесав спутавшиеся волосы, соорудила крысиный хвостик и, одевшись, рванула в институт.

С началом сессии столовая испытала второе рождение. С подобным ажиотажем я прежде не сталкивалась. За элитным столиком в углу питался кудрявый незнакомец, соседствовавший со мной на организационном первоянварском собрании.

Протиснувшись между столиков, я уселась на своем привычном месте.

- Здрасте, - сказала на всякий случай.

- Привет, - растягивая гласные, поздоровался незнакомец, оглядев меня.

Наверное, правила поменялись, - подумала я. Или началась новая игра. Осторожно огляделась по сторонам - вдруг Мелёшин наблюдает из-за колонны и посмеивается, потирая ручки в ожидании утреннего развлечения.

Мелёшин не посмеивался. Его ручки были заняты подносом, с которым он приближался к столу. Поставив поднос с тарелками, он чересчур спокойно обратился к кудрявому:

- Дегонский, это закрытая зона. Ты должен знать.

- Я бы свалил, да некуда, - пояснил тот с иронией в голосе. - Все столы заняты.

Бритый товарищ Мэла устроился по другую сторону от нежданного захватчика чужих столов и толкнул его в бок:

- Вали отсюда. Или ешь стоя.

- Не понимаю, вам тесно, что ли? - продолжал пререкаться Дегонский. - Поем и уйду, о ваших девчонках слушать не буду. Своих хватает.

- Ты сейчас встанешь и исчезнешь, - констатировал спокойно Мелёшин, но его в его спокойствии потрескивали разряды недовольства.

- Пусть она исчезнет, если вам тяжело дышится, - кудрявый ткнул вилкой в моем направлении. - Все равно ничего не ест. Какая разница, кого выбрасывать из теплой компании?

Я тронула Мэла за рукав. Он, видимо, не ожидал и вздрогнул.

- Пойду, ладно? Здесь и правда шумно.

- Сиди, - приказал Мелёшин, и узкие колечки в радужках налились ярким фосфором. - Ты не понял, - обратился он к Дегонскому. - А я не повторяю трижды.

Мэл распял правую ладонь на столе и погнал пальцами невидимые волны. На моих глазах поднос Дегонского вместе с содержимым начал оплывать точно воск и смешался в радужное пятно, растекающееся по столешнице. Редкие капли закапали на пол, а потом ручеек мраморной тарелочно-кофейной жижи проторил дорожку вниз, падая тонкой струйкой.

Некоторое время кудрявый пребывал в ступоре, но вскочил и выкрикнул:

- Думаешь, тебе всё позволено? Ты еще пожалеешь, Мелёшин!

На наш стол начали оглядываться и показывали пальцами, переговариваясь.

- Несомненно, - кивнул согласно Мэл.

- Сам напросился. Я вызову тебя в парк! - воскликнул гневно Дегонский.

- Можешь. Вызывай, - опять согласился Мелёшин.

- Отлично! Я сообщу, - парень задрал нос и, протиснувшись между столиками, удалился из столовой с гордо поднятой головой.

- Лихо ты его, - высказался бритый товарищ, откусив половину сахарной булки.