Когда молоток вновь обрушился на нее, он просвистел лишь в дюйме от ее лица. С глухим стуком его головка оставила глубокую вмятину в ковровой дорожке лестницы. И тут она заметила нож, выпавший из ее руки при падении. Теперь он, поблескивая, лежал на четвертой ступени снизу.

– Сука! – выругался Джек. Очередной удар молотком. Уэнди подалась вперед, и он пришелся чуть ниже колена. Нижнюю часть ее ноги тоже словно охватил огонь. Показалась кровь. А молоток уже снова падал вниз. Она успела отдернуть голову, и головка врезалась в ступеньку между ее шеей и плечом, задев ухо.

Джек опять занес и опустил молоток, однако на этот раз она перекатилась прямо к нему, врезавшись в его расставленные ноги. У нее снова вырвался крик боли, когда обломки ребер зацепились друг за друга. Но она застала его врасплох – он потерял равновесие и стал заваливаться назад с воплем, полным злобы и удивления, пытаясь удержаться на ступеньке. И все же удержаться ему не удалось. Он упал на пол, выронив молоток. Затем сел и секунду смотрел на нее ошеломленными глазами.

– За это я убью тебя, – сказал он.

Перекатившись, он вновь ухватился за молоток. Уэнди с трудом сумела подняться. Левая голень посылала волны боли вверх до самого бедра. С бледным, но решительным лицом она прыгнула ему на спину, как только он потянулся за молотком.

– О Боже, помоги! – выкрикнула она на весь огромный вестибюль «Оверлука» и погрузила кухонный нож в нижнюю часть его спины по самую рукоятку.

Он сначала замер под ней, а потом завизжал. Ей показалось, что никогда в жизни она не слышала столь ужасающего звука; померещилось, что вместе с Джеком пронзительно заорала каждая половая доска, каждое окно, каждая дверь отеля. И крик все длился и длился. Вместе они, должно быть, напоминали салонную шараду, коня и всадницу. Вот только на красно-черной клетчатой фланелевой рубашке «коня» быстро расплывалось кровавое пятно.

Затем он повалился лицом вперед, а она скатилась с него на изувеченный бок и громко застонала.

Какое-то время Уэнди просто лежала, тяжело дыша, не в состоянии пошевелиться. Боль буквально распяла все ее тело, на котором, казалось, не осталось живого места. При каждом вдохе ей словно вонзали в бок что-то острое, а по шее струилась кровь из разорванного уха.

В тишине звучали только ее мучительные попытки дышать, вой ветра и тиканье часов в бальном зале."

"Чуть позже она смогла встать на ноги и добралась до лестницы. Оказавшись там, ухватилась за перила, опустив голову, чуть не теряя сознание. Когда это ощущение немного отступило, принялась подниматься, опираясь на здоровую ногу и подтягиваясь к перилам обеими руками. Только однажды подняла взгляд, ожидая увидеть наверху Дэнни, но лестничная клетка второго этажа была пуста.