Питер Финч, глава группы сотрудников Комиссии по ценным бумагам и биржам, проводившей проверку счетов «Кворума», хотел лично поговорить с ним.

Эндрю со страхом ждал встречи. Он пытался понять, по какой причине Финч так срочно вызывал его в Нью-Йорк. В голову лезли неприятные предположения. С другой стороны, находиться вдали от офиса тоже не было сил. Престон терял самообладание. Раньше он был уверен, что надежно замел следы, но эти ублюдки из комиссии были хуже гончих, почуявших запах крови.

В любом случае нужно поскорее убраться из Нантакета. Гостевой коттедж начинал казаться тюрьмой.

После публичного унижения Мария впала в истерическое бешенство: ночью грязно ругалась, вопила и даже пыталась драться с мужем. Если засучить рукава, все увидят уродливые красные царапины от ее ногтей.

– Как ты смеешь позволять Брукштайну обращаться с нами подобным образом? Он выставил меня полной дурой. А ты сидел и молчал!

Эндрю прикусил губу, чтобы не сказать Марии, что она сама спровоцировала скандал, пытаясь выставить дурой Грейс. А вместо этого напомнил:

– И что прикажешь делать? Он мой босс, Мария.

Он оплачивает наши счета.

– Ну уж нет! Он платит тебе меньше, чем чертовой кухарке! Разве не слышал, что он сказал? И это тебя нисколько не волнует?

Эндрю слышал. И это его волновало. На девяносто процентов он был уверен, что Ленни пошутил. Если повариха получает больше, чем он, очевидно, ей платят не по заслугам. Впрочем, щедрость Ленни была общеизвестна; Брукштайн вполне мог щедро вознаградить того, кто верно ему служит.

Он попытался успокоить себя.

Какое ему дело, сколько платит Ленни кому-то другому? В конце концов, он платит свои деньги!

Но все же неприятно-саднящее чувство не проходило.

Возможно, на каком-то подсознательном уровне Эндрю считал, что поступок Ленни оправдывал все, что он натворил."

"Мария, вымотанная пьяным дебошем, еще спала, когда он оставил ее этим утром. Проснется, наверняка будет жуткое похмелье. Когда она в таком состоянии, к ней лучше не подходить. А теперь это и не понадобится.

– Говорит командир самолета. Приготовиться к посадке.

Эндрю закрыл глаза и попытался расслабиться.

Грейс с сестрами отправилась на ленч в клуб «Клиффсайд-Бич».

После вчерашней перепалки Конни из кожи вон лезла, чтобы исправить положение, даже подарила Грейс чудесную розовую раковину, которую нашла на пляже сегодня утром.

– Не бог весть что, но украсит твой туалетный столик.

Грейс была тронута. Она знала, как трудно Конни найти слова извинения. Но раковина говорила больше любых слов.

– Кэролайн и Мари тоже придут? – спросила Онор. В кремовом сарафане, который ее бледнил, и с волосами, затянутыми в конский хвост, Онор выглядела усталой.