– Какого дьявола ты вытворяешь?

Митч подскочил от неожиданности, уронив записку. Голос лейтенанта Дюбре эхом отдавался от стен комнаты.

– Совсем спятил?!

Митч открыл было рот, чтобы объясниться, но тут же снова закрыл. Что он мог сказать? Его действительно не должно было быть здесь, не говоря уже о том, что он не имел права вмешиваться в следствие, проводимое другой бригадой.

Дюбре обезумел от ярости.

– Сокрытие улик! Понимаешь, насколько это серьезно? Я могу вышвырнуть тебя из полиции! И мне бы следовало это сделать!

– Простите. Но мне нужно было поговорить с Эндрю Престоном.

– Приятель, ты немного опоздал!

– Я и сам вижу. Послушайте, сэр, я бы подождал Фока, но знал, что он будет возражать. И скорее всего он не позволил бы мне увидеть записку.

– Конечно, нет! Да и с чего? Это не твое расследование, Митч.

– Но, сэр, он не задает даже очевидных вопросов! Например, что делала Мария Престон в Сэг-Харборе в тот день? И кто знал, что она там будет?

– Дон звонил мне полчаса назад. Сказал, ты всюду суешь свой нос, несешь какой-то бред насчет гребаного Брукштайна. Он считает, что у тебя крыша поехала…

– Да бросьте, сэр! Сами знаете, Дон Фок всегда говорит про меня гадости…

– А я с ним согласен.

Прости, Митч, на этот раз ты зашел слишком далеко. Отстраняю тебя от работы до дальнейших приказаний.

– Сэр!

– Считай себя в отпуске на неопределенный срок, пока я не свяжусь с тобой. И нечего изображать из себя мученика! Повезло, что я тебя не уволил. Уволил бы, но я-то знаю, как рассчитывают Хелен и Селеста на ежемесячный чек! Так что проваливай, пока я не передумал!

По пути домой Митч, проезжая мимо бара, где впервые встретился с Дэйви Бакколой, остановился, вошел внутрь и заказал скотч.

– Еще одну, – велел он бармену.

– Плохой день?

Митч пожал плечами.

Плохой год. Плохая жизнь…

Какой-то частью сознания он жалел, что встретил Дэйви Бакколу. Если бы тот не раскапывал дело Ленни, как фокстерьер – лисью нору, ничего подобного не случилось бы. Митч арестовал бы Грейс Брукштайн, и на этом все было бы кончено.

А теперь он пьет один, отстранен от работы, и все из-за досье Бакколы и обещания, данного Грейс… Где она сейчас? Никто ничего не хочет ему говорить.

Он представил, как ее допрашивают, запирают в одиночку, лишают сна.

Вспомнил ее грустные глаза, подумал о мужестве, поразительном чувстве юмора даже в самой отчаянной ситуации… Он надеялся, что ее дух не сломлен.

Сквозь хмельной туман до него долетели слова Грейс: «Забудьте обо мне…»

Поздно. Слишком поздно.

Митч осознал, что за последние два месяца он почти не думал о Хелен. Ее место заняла Грейс. В подсознании. В снах.

Это Грейс он предавал. Грейс обманывал. Грейс подвел. Как когда-то подвел Хелен и Селесту. Как подвел отца.

«Я разочаровал всех, кого любил».