Кто же знал, что всё так получится!

Решил давить на жалость?

— Тогда ты должен был понимать, что, выбрав сторону, может прилететь от других, которым подобные фокусы с кражей рюкзаков и убийством проводника не понравятся, — я ухмыльнулся, — Теперь вот я и не знаю, что с тобой дальше делать.

— Только не убивай! — тут же оживился Великий, — Я готов сотрудничать! Я сделаю всё, чтобы выбраться отсюда, — начал он завывать, — У меня, там, остались жена и дочка, я не могу вот так просто здесь сдохнуть.

— Так об этом нужно было раньше думать, прежде чем ты сюда попал, — я улыбнулся, если он думал продавить меня своей слёзной историей, то у меня для него плохие новости, — За что тебя сюда сослали? — решил уточнить я.

— Связался не с той компанией, — он стыдливо опустил глаза.

— Гнедых? — тут же спросил я.

— Гнедых? — удивился он, услышав эту фамилию, — Нет, Бандурин. Мы должны были захватить какую-то базу, которая принадлежала барону Донскому, вот только никто нас не предупредил, что они окажут настолько ожесточённое сопротивление, — начал жаловаться он, — А потом туда и вовсе сам император заявился.

Ничего себе, я даже присвистнул от подобных новостей. Я и предположить не мог, что там такие страсти разыгрались. Думал, что только Гнедых на меня бросил все силы, а оно вон оказывается, как всё на самом деле.

Дальше я начал расспрашивать Семёна о деталях сражения за мою базу. Оказалось, что после того, как Шикари выполнил моё задание, он отправился помогать Луизе с ребятами. Молодец! Когда Семён рассказывал, как наш комок шерсти расправился практически со всем подкреплением, я чуть не заржал.

— Хорошо, что его император поймал, такие твари не должны существовать! А если бы он был не один? Этот Донской — настоящий псих, раз завёл себе такого питомца! — Великий продолжал жаловаться на жизненную несправедливость.

— Ну-ну, ты давай на моих друзей-то не гони, он поумнее тебя будет, — я не выдержал и раскрылся.

Наступила молчаливая пауза, в ходе которой, Новиков притих. Он пытался осознать то, что я только что сказал. Глаза его, хоть и не видели меня в темноте, но расширялись от шока. Он уже столько наговорил, что я бы мог его уже несколько раз прихлопнуть. Донской то, Донской сё, словно я был виноват во всех его злоключениях. Причём виноват в том, что не подох. Вот если бы сдох я и все мои друзья, тогда бы он, смог зажить со своей семьёй счастливо.

— Вот что милый мой друг, — я хлопнул себя по ляжкам, — Мне всё понятно. Ты хочешь жить, это понятно, и я предоставлю тебе такую возможность.

Я подошёл ближе и рассеял каменный куб. Семён поднялся и стал растирать свои конечности.

— Давай, проваливай, — сказал я, рассеяв каменную стену, которая блокировала проход в логово.