– Галь! Ну погоди, мам, – опустил он руки матери, когда та хваталась за лицо, чтобы наклонить голову Степана пониже. – Я там еще сена привез. Теперь на двоих хватит.

– Сена? – отпрянула Марфа. – У вас и хозяйство имеется?

– А то! Благодаря… хм, спасибо людям, помогли, чем смогли, – запнулся Степан, чуть не проговорившись о находке.

– А ну-ка, пошли смотреть, кого вы там завели, – схватив телогрейку, Марфа ловко ее накинула на себя, сунула ноги в валенки и, оттолкнув сына, побежала к сараю.

– А где отец? – Степа был в шоке от внезапного приезда мамы.

– Не знаю. Она не сказала, – ответила Галя, подняв на руки девочку, которая все это время стояла рядом и слушала чужую тетю.

– Странно, – широким шагом переступив порог, Степа вышел в сени и отправился за мамой, которая уже вовсю охала в сарае, прикладывая руки к груди.

– У меня даже слов нет, что сказать… – крутила головой женщина, уставившись то на теленка, то на корову, одновременно заглядывая краем глаза в стойло, где умиротворенно похрюкивала свинка. – И порося у них имеется, и куры, коровы, кролики… Господи, да если бы я знала, что у моего сына до того умная голова, что он сумел так быстро разбогатеть, ни в жиссь бы жениться не дала! Степан! Где ты есть? Это сколько добра у тебя, сыночек, что даже мне трудно представить, как ты так умудрился-то, а? Объединятся нам надо! Слышь? У нас приказ вышел, пришлось Буренку сдать, а Пятнашку пришлось под нож пустить. Ноги у ней больные были. Степа!

Степан стоял рядом с сараем и курил. Он делал глубокие затяжки и думал:

«Объединиться было бы неплохо, но так привык жить отдельно, что назад даже не тянет».

– Сын, – выглянула из сарая Марфа, – чего молчишь? Съехаться нам не помешало бы.

– Оно-то можно, – замялся парень, сплевывая на снег, – а что Галина на это скажет?

– Да ты с дуба рухнул или как? Она что, указ нам, что ли? Да кто такая – эта Галина?

– Так-то женой мне приходится.

– И что? Сегодня одна жена, завтра – другая. Сынок, нам подмога нужна, мы ж с отцом уже не молодые.

– А почему о бабушке ничего не говоришь? Как она? – и Степа густо покраснел из-за въедливой мысли о найденном графине.

– Мы ее в больничку определили, пусть полечится. Бабка нынче свихнулась. Днем сюда просится, со слезами и воем, а ночью подскакивает и батьку твоего клянет. Встанет посреди комнаты и давай матерными словами его поливать. Не выдержал батька, тоже в лечебнице лежит.

– А с кем же ты детей оставила?

– А нету у нас их. Корова языком слизала, – состроив виноватую мину, Марфа сгорбилась, будто ожидает хорошего леща.

– Как слизала?

– А вот так. Всех в интернат распределили, как полагается. А что? Я им мамка, что ли? То сопли, то вопли. У меня тоже здоровьице не молодецкое, сынок. Дело близится к старости.