На сильных руках с прожилками вен не было ни одной татуировки, как будто их заставили отмыть перед ссылкой в Тевет.

– А говорил, что тебя не ранили, – ошарашенно вымолвила я, на самом деле разглядывая крепкое, мускулистое тело, а вовсе не рану.

– Это просто царапина, – оглянулся он. – Если бы не перекрыли магию, давно бы затянулась. Есть чем перевязать?

Я решительно вошла в купальню, повесила сменную рубашку на крючок и, стараясь игнорировать вид полуголого парня со скульптурным торсом, принялась нервно перебирать баночки в корзине с притирками. Тишина наполнилась истеричным звяканьем.

– Ты спокойно реагируешь, – тихо заметил он.

– А мне с истошными криками броситься наутек? – пошутила я.

– Не спросишь, что случилось?

Хотя десятки вопросов были готовы сорваться с языка, задавать их не имело смысла, вряд ли мне дали бы правдивые ответы. Вынуждать нового знакомого врать было бесчеловечно.

– А стоит ли? – с нарочитым спокойствием отозвалась я. – Вопрос в доверии. Плохой человек не станет вытаскивать из неприятностей совершенно незнакомую девчонку. Согласись? Так что я тебя доверяю, Рой.

От моего признания у него вдруг сделалось странное лицо.

– Почему мне кажется, что теперь именно ты хочешь сбежать с истошными криками? – заметила я.

– Кое-кто решил, что без магии я беззащитен, – вдруг ответил он, явно говоря правду. – Мартинсы – полные кретины.

– Завтра в центре города найдут труп? – небрежно уточнила я.

– Вряд ли, – отозвался Рой, его явно веселили мои попытки сделать вид, что в нашей с отцом купальне через день случались шокирующие психику разговоры. – Он ушел на своих двоих. Хотя, может, попадет под омнибус.

– Ну да, карма и все такое, – пробормотала я, наконец находя заживляющую мазь, купленную всего пару месяцев назад, а не в конце прошлого десятилетия. – Помочь с перевязкой?

Когда крышка на баночке была откручена, то в нос ударил ядреный запах камфары.

– Отвратительно пахнет, – поморщилась я, – но хорошо заживляет.

Однако в лечении произошла заминка. Стоило мне легонько прикоснуться кончиком пальца к порезу, чтобы нанести мазь, как Рой содрогнулся. Мышцы живота напряглись."

"– Жжет? – спохватилась я. – Давай подую?

– Не надо… – Он попятился.

– Да брось, – настаивала я, собираясь плюхнуться на колени и хорошенько подуть на рану. – Мама всегда так делала…

– Лера, ради всех святых, остановись! – Рой схватил меня за запястья, не давая прикоснуться к себе, и отодвинул на расстояние вытянутой руки.

В молчании мы смотрели глаза в глаза. Пространство между нами густело и почти искрилось от странного напряжения. Я вдруг поймала себя на том, что дышу коротко и неглубоко.

У Роя судорожно дернулся кадык.

– Прости меня, Лера, – его голос сел.

– Тебе не за что извиняться.