Неужели Эстель приблизила к себе такое ничтожество, полностью зацикленное на самом себе? Кто такой этот Паша по сути своей, если временно забыть про его потрясающую внешность? Да никто! Самодовольный, напыщенный болван! И такого умная Эстель вдруг взяла и допустила к своим делам? Потеряла голову от его неземной красоты? И возила Пашу к Козявке, с которым ее явно связывали весьма подозрительные и неоднозначные отношения? Быть такого не может!

И подруги оказались правы.

– Козявка? Киностудия? – тщательно пережевывая помидоры и листики базилика, спросил Паша. – Впервые слышу, чтобы Козявка был еще и режиссером. Разве для этого не нужно специального образования?

– Вероятно.

– Нет, я ничего не знаю о том, чтобы Козявка снимал ролики для конкурсов красоты. Я вообще был уверен, что он полный ноль в такого рода делах.

– Значит, это не ты приезжал к нему с Эстель?

– Еще и Эстель в курсе? – воскликнул Паша. – Ну дела!

– Значит, не ты с ней ездил к Козявке на киностудию?

– Нет. Не я.

И покончив с помидорами, Паша промокнул губы и устремил на Оленьку странный взгляд.

– Подозреваете Эстель в причастности к этим похищениям? – спросил он у нее. – Напрасно. Ей самой не по нутру то, что происходит.

– Откуда ты знаешь? – встрепенулись все три девушки.

И даже Татьяна Ивановна подалась вперед, хотя у них с дочерью была строгая договоренность, что Татьяна Ивановна сопровождает Оленьку всюду, но только молча.

Но Паше интерес женщин показался чем-то новеньким, и он самодовольно произнес:

– Слышал.

– Что? Что ты слышал?

– Слышал, как Эстель ругалась по телефону с каким-то типом.

– О чем?

Паша все так же задумчиво глядел на Оленьку, словно размышляя, рассказать или промолчать. Для того, чтобы принять решение, он даже посмотрелся в маленькое карманное зеркальце. И, видимо, утвердившись во мнении, что такой красавец, как он, просто обязан быть благородным, Паша наконец произнес:

– Вчера я приехал к Эстель, чтобы обсудить с ней детали моего нового контракта. Не знаю, Оленька, слышала ли ты и другие девочки, но меня приглашает к себе одно очень уважаемое западное издание. Это большой успех!

И, окинув собравшихся женщин внимательным взглядом, чтобы убедиться, что они все правильно оценили и восхищены сим фактом почти до беспамятства, он продолжил:

– Итак, мы с Эстель договорились, что я приеду к ней, когда в агентстве уже никого не будет.

И, предвосхищая расспросы подруг, он пояснил:"

"– Мы решили поступить таким образом, чтобы избежать элементарной человеческой зависти. Ведь контракт один и претендовали на него очень многие. Но работодатели выбрали именно меня. Ну вот мы с Эстель и решили, пока ничего еще не ясно, пока контракт не подписан, другим ребятам, да и девчонкам, ничего не говорить.