Материя покидает лорда так быстро, что если бы я в этот момент моргнула, то заподозрила волшебное исчезновение.

На мой вопрос Фаворра резко и четко кивает головой. Фейри соблюдает правила и молчит, но очень хочет, чтобы я его точно поняла. Очень. Поэтому - ДА! -  движется его подбородок, ДА! - сообщают искры в темнеющих глазах, ДА! - поддаются вперед обнажившиеся идеальные бедра."

"Я не тяну, в глубине души, жаждущая этого прикосновения с не меньшей тягой, чем он. Мой язык нежно накрывает налитую головку, а ментальный щуп - касается глубоко спрятанного блока в разуме лорда.

Флер сидхэ накрывает нас теплой, шалой волной. Я ловлю его магию, его удовольствие и отправляю их обратно с удвоенной силой. Еще и еще. На травянистом плотном ковре один за другим расцветают малиновые шапки неизвестных мне цветов, выстреливают побегами невесть откуда взявшиеся вьюны.

Фаворра сбивчиво, рвано стонет от каждого ласкового движения моего языка. Я поглаживаю напряженный, ровный ствол ладонями, сосредотачиваюсь и... взлетаю кузнечиком, рвусь по уровням, потому что иначе мне блок не снять. Тонкие хвостики манипуляторов вгрызаются в ментальную защиту коробочки, давят со всех сторон. Сейчас не до ювелирной работы, у меня на это ни времени, ни возможностей.

Командир стонет в голос, путаясь между сладостью удовольствия и болью вскрываемых блоков.

Повлажневшая головка скользит, отзывается на малейшую ласку и вздрагивает, когда я быстро лижу тонкую перемычку уздечки.

Мужской живот прямо передо мной напрягается, разделяясь на мускульные секторы каменного пресса. Я... не помню такой у Тайрена. И в следующее мгновение понимаю почему.

Блокировка в разуме сидхэ трескается, поддаваясь высшему пси-уровню. Я буквально врываюсь в застенки к затаившемуся тигру, ударами разбивая стены вокруг него. И Бродяга - сумасшедший, неистовый, однолюб-Бродяга вырывается на свободу, зажигая метку на моем плече.

Теперь от огненного касания мычу я. А мужчина передо мной меняется. Рвется сорочка на плечах. Они и так были широки, но сейчас наливаются мощью, в прорезях видны новые, впечатляющие объемы мышц. Становятся крепче бедра с проявившимися жгутами мускулов. Но массивность Бродяги не груба как раньше, ее удивительно элегантно сглаживает никуда не пропавшее изящество линий сидхэ.

- Как хорошо вернуться, - хрипит Диего, которому наплевать на обеты, данные мне от имени фейри. И плавно входит в мой рот утолщившейся мужественностью. - Ева, как же хорошо вернуться. В тебя.

Многозначительный мужской смешок обдает меня запоздалым стыдом, я краснею щеками, но не могу отодвинуться, потому что Фаворра держит мою голову двумя руками. И любуется, сволочь эдакая.

Снимают меня медленно и долго. С удовольствием, не торопясь.