Как и мужчина, с любопытством сверкающий глазами. Он медленно вытягивает ноги и, похоже, боится, что я передумаю. Нет-нет, лорд, ты меня не спугнешь, но лучше тебе этого не знать, поэтому я не скрываю нервной дрожи. Посмотри, я волнуюсь, такая неловкая и очарованная тобой.

С тонкими ветками тумана переплетается осторожный, едва ощутимый флер. Магия поет о твоей красоте, мой принц. Но я и без нее знаю, насколько ты прекрасен.

Пробегаю пальцами по ровной колонне белоснежной шеи, завиткам темно-русых волос на плечах. Когда-то они были намного темнее, но я стараюсь об этом не думать. Не сейчас.

Камни на камзоле царапают мои ладони, и принц снимает его, скидывая на траву.

Легко, едва касаясь мизинцем его плеча, толкаю назад. И он послушно откидывается, только глаза сверкают предвкушением, серебряные искры слетают на длинные ресницы.

Я ложусь рядом и провожу рукой от гладкой щеки до твердых, сильных колен. И чувствую, как послушно поддается, реагирует возбужденной дрожью мужское тело.

- Доверься мне, - шепчу я.

Доверься полностью. Я совершенно безопасна. Обезоружена любовью, флером и красотой прекрасного лорда. Мне нравится тонкая, почти невесомая ткань сорочки, мягкая материя светлых брюк. Мои пальцы путаются в пуговичках у ворота. Фаворра, не выдержав, помогает мне расстегнуть их, распахивает полы рубашки. И судорожно вздыхает, когда я трогаю напряженный мускулистый живот.

Кончики моих пальцев порхают легкокрылыми бабочками. Фейри предпочитают нежность, поэтому я начинаю предельно воздушно, почти несмело, скорее обещая, чем лаская. Касание и побег. Лишь дуновение ветра, который летает везде и нигде не задерживается надолго.

Под гладкой кожей подрагивают от напряжения сильные, совсем не фейри-мускулы широкой груди и бархатного живота. Впадинка пупка порочно темнеет, начиная дорожку волос, бегущую вниз. И я целую под самой впадинкой, вызывая сдавленный ""ах"" у лорда.

Великолепное, крепкое и изящное одновременно белоснежное мужское тело находится в полном моем распоряжении. Выдохи командира так редки, что даже увлеченной мне ясно, как он боится какой-нибудь мелочью сбить мое настроение.

Я начинаю медленно, с паузами расстегивать крючки на брюках. И он перестает дышать вообще. Только через тонкую ткань проступает рельеф длинного напряженного интереса.

В любимом мужчине все прекрасно. Одежда раскрывается сама, словно распускающийся цветок - кажется, кто-то не выдерживает и применяет магию, освобождаясь от нее.

Я вижу, как рука Фаворры, все это время дисциплинированно лежащая вдоль тела, начинает комкать и сжимать в белеющем кулаке траву. Вандал. Где же твой хваленый контроль, командир?

- Можно? - спрашиваю я, дыханием согревая мужскую плоть, вырывающуюся из спешно сползающего вниз атласного белья.