С утра он конечно заподозрит неладное, но скорее всего решит, что где-то забыл. Мне без разницы, потому что предпринять тот всё равно ничего не успеет.

Я присовокупил книжку к бумагам в мешке, и присев в кустах стал терпеливо дожидаться когда из ворот усадьбы появится экипаж Шешковского. Этого я решил валить внаглую, а после уходить огородами. Почти. Ага.

Ворота его усадьбы открылись в семь утра, и экипаж не выехал на улицу, а выметнулся, под звучный хлопок хлыста. Похоже стало известно о смерти императора и зама начальника Тайной канцелярии оповестили особо. В принципе, чего-то подобного я и ожидал. Но мне оно без разницы.

Я ещё с ночи выяснил, что на Шешковском «Панцирь» в тысячу люм. А потому и соответствующее «Ледяное копьё» приготовил. Единственно посредством «Поводка» уточнил он ли в карете, да с помощью «Поисковика» прицелился точно во вместилище, потому как в салоне его было не рассмотреть."

"Хлопок! И плетение полетело вдогонку экипажу стремительным росчерком льдистого трассера. Убедился в том, что вместилище погасло, свидетельствуя о смерти дьяка. После чего подхватил мешок с документами и метнулся из кустов на пустырь, где вломившись в высокий бурьян открыл портал прямиком в мой рабочий кабинет в Азове.

Глава 28

Орудийные выстрелы слились в непрекращающийся грохот. В ответ со стороны города доносятся глухие разрывы фугасных гранат, рвущихся за городской стеной. Появились в нашем арсенале и бронебойные снаряды, вгрызающиеся в каменные стены и взрывающиеся уже внутри, разрушая при этом каменную кладку. Бризантность у пороха конечно слабая, но это куда лучше полнотелого ядра или снаряда.

Я мог бы наблюдать за происходящим с земли, благо батареи расположились на возвышенности в паре вёрст от укреплений. Когда крепость только строилась, это было достаточно большим расстоянием, чтобы не заморачиваться по поводу господствующих высот. Но всё течёт, всё меняется, и то, что прежде не брали в расчёт, сегодня играет против обороняющихся.

Однако, в плане наблюдения окрестные высоты не идут ни в какое сравнение с высотой птичьего полёта. Вот я и устроился в привычной подвесной воздушного шара, взмыв ввысь, и вглядываясь в детали с помощью «Дальнозоркости».

Воронин, так же воспользовался аэростатом, но в отличии от меня большим, имеющим корзину, благодаря чему получил возможность руководить обстрелом словно дирижёр оркестром. С помощью «Разговорника» он своевременно вносит корректировку трём дивизионам, в которые временно свели всю артиллерию задействованную в штурме.

Часть орудий ведёт обстрел непосредственно стен, готовя в них проломы. Другая засыпает гранатами прилегающие кварталы, расчищая путь для будущего штурма. Третья сметает градами защитников, подставившихся под удар.