– Скажи, что я ошибаюсь!

– Нет, не ошибаешься, это императорский Хо`шен, – я насладилась моментом полного изумления молодого человека, после чего убрала артефакт в мешочек. – Уже одно знание о его существовании подвергает жизнь опасности. Надеюсь, ты понимаешь, почему я потребую клятву молчания? Дело не в доверии, а в методах, какими охотники за императорской реликвией выбивают правду.

– Моя жизнь давно принадлежит тебе, – пробормотал молодой человек, – но я согласен на клятву. Сейчас! Есть другой нож?

– Вот! – выудила из-за голенища сапога миниатюрный ножичек и протянула Алиму.

Ни секунды не сомневаясь, ашкеназец полоснул ножом по внутренней части ладони. Сжал рану в кулак. Алые капли проступили на сгибе и проложили кровавые дорожки по светлой коже.

– Я, Алим Самон Осипович Зельман, потомок княжеского рода Леви, признаю долг жизни перед Ниной Константиновной Забелиной. Клянусь кровью и родом, пока жив хоть один потомок, в ком течет моя кровь, служить роду Забелиных верой и правдой. Клянусь быть опорой и верным помощником, разделить тяготы и славу, богатство и бедность! Отныне и до скончания веков!

Не думала, что ашкеназец произнесет кабальную клятву, обрекая себя и вероятное потомство на вечную службу моему роду.

С другой стороны, если бы Алим сегодня погиб, то ни о каком продолжении рода речи уже бы не шло. В его лице я спасла будущее поколение талантливых управленцев и потенциальных магов разума. И отказываться от такого ценного приобретения не собиралась. Поэтому забрала у молодого человека засапожник и чиркнула им по собственной ладони.

– Я, Нина Константиновна Забелина, щит рода, принимаю клятву Алима Самона Осиповича Зельмана, потомка княжеского рода Леви.

Беру под защиту и обязуюсь заботиться о нем и потомках его крови отныне и до скончания веков.

Соединив порезы на ладонях, я почувствовала жжение и всплеск энергии, которая волной прошлась по телу. По-хорошему, такие клятвы произносятся у источника, чтобы духи рода узнали о радостном событии и отметили нового члена семьи особым знаком. Я вспомнила, как это случилось с Игнатом, как магия источника исправила печать изгоя и укротила внутренний огонь.

С Алимом ситуация иная. Он прежде не входил в наш род, а его печати имели под собой рунную основу. Однако они не могли проигнорировать добровольное решение человека, а потому засветились в магическом спектре, проявляя причудливо сложный и в то же время математически выверенный узор.

Магия бурлила в крови и черпала энергию напрямую из окружающего пространства. Я запечатлела в памяти многослойный рисунок печатей, чтобы впоследствии разобраться с принципом наложения и снятия.