‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Алан замолчал, и на некоторое время воцарилась тишина. Я нахмурилась, обдумывая его слова.

Да, я уже и сама поняла, что бизнес был важен и наша жениться была чертовски выгодна обеим семьям. Как именно, я пока не знала, но это было очевидно.

- Шамиль собирался ее красть. Лет шесть или семь назад. Я собирался ему помогать, но Рашид, его отец, узнал об этом. Завязался скандал и дошло до того, что он пригрозил изгнать Шамиля из рода, лишить его наследства и отречься, как от сына.

Я с ребятами его тогда еле отговорил, он все равно рвался сделать задуманное. Потом опомнился, понял, что семья важнее любви.

- Важнее? – как-то неуверенно протянула я, бросая на Алана беглый взгляд.

- Да, важнее. Ты бы смогла жить, не видясь и не знаясь со своей родной сестрой?

- Не знаю, моя сестра погибла, еще не родившись.

Прозвучало резко и Алан смутился, я заметила это мгновенно.

- Прости. – Алан прошептал что-то очень тихо, то ли на своем, то ли на арабском, я не поняла, но догадалась, что это молитвенные слова.

– Я слышал о твоей трагедии, - продолжил он. – Мне очень жаль, это большая несправедливость.

- Да…

- Но теперь у тебя снова есть семья. Новая. Есть возможность родить собственных детей, построить крепкий брак…

- Ты что, смеешься?! – тут же взбеленилась я. – Вы тут все накуренные что ли? – перешла на крик. – Что ты, что Фатима, что вы вообще несете, какой брак, какая семья, какие дети?! Придите в себя, ваш брат – трусливый двоеженец, который испортил мне жизнь и рожать ему – это последнее дело! Я никогда не разделю свою жизнь с мужчиной, который спокойно может ложиться в постель сразу с двумя или тремя, или как у вас тут принято?! Это омерзительно и вызывает у меня лишь тошноту! Так не поступают в цивилизованном мире, так не поступают порядочные люди, ясно?! Пускай его драгоценная Зара раздвигает перед ним ноги и строгает с ним детей, мне ваш родственничек и даром не нужен!

Я закончила свой пылкий монолог, но Алан мне не решился отвечать.

Или не захотел, я не знаю. Всю оставшуюся дорогу до аэропорта мы молчали, а когда подъехали, кузен брата лишь отдал мне чемодан и, пожелав удачного полета, тем самым попрощался.

Все самое ужасное, впрочем, оказалось впереди. Мне было невообразимо стыдно идти рядом с Шамилем и Зарой. Отчего-то казалось, что все прекрасно понимают, кто есть кто и бросают на меня кто сочувствующие, кто осуждающие, а кто и вовсе непонимающие взгляды.

Это было унизительно.

Мне хотелось провалиться сквозь землю.

Я старалась держаться немного поодаль и во время ожидания рейса, и во время посадки, и даже во время перелета.